Знакомство с городом
Итак, сначала о названии — не возникло же оно из ниоткуда… Летописи донесли до нас сведения, что селение сие, известное аж с X-го века нашей эры, со времён правления эмиров династии Саманидов, снабжалось водой из арыка Харкан-руд и было уже известно географам того периода. И уже в то время имело немалое, несмотря на свои скромные размеры, торговое значение. Уже к XII-му веку заштатный городок имел репутацию большого торгового центра в шести фарсахах от столичного города — Бухары, то есть около пятидесяти километров.
Абдул ал-Холик Гиждувани
В дальнейшей жизни «тюмень», или же «туман» — район по-современному, в котором находился городок, назывался по-разному — то Харканрудским, то гиждуванским, но, в конце концов, возобладало нынешнее название. Селение уже тогда было известным, но более всего прославило его имя Хожаи Жахон — Абдул ал-Холик Гиждувани, который родился в славном городке в далёком 1103 году. К тому времени Мавераннахром правила династия Караханидов, и при ней продолжали жить и развиваться самые разные религиозные течения, в данном случае это последователи суфия Накшбанда. Одним из них и стал Абдул ал-Холик Гиждувани, по легенде бывший потомком Имама Малика. Полное имя последнего звучит так: Абу Абдуллах Малик ибн Анас аль-Асбахи — исламский богослов, правовед, хадисовед и второй из четырёх имамов суннитских школ.
Не будем глубоко погружаться в исламоведение — в этой теме легко заблудиться и сказать что-то неправильно. Скажем проще — и Имам Малик, и Абдул ал-Холик Гиждувани были суфиями, проповедовали ислам, стали крайне уважаемыми людьми, муршидами (учителями) и умерли в признании своих заслуг. Точный год окончания жизни Абдула ал-Холика Гиждувани установить так и не удалось, им считается или 1179, или 1189, или 1199, или даже 1220 год — начало заката правления династии Караханидов.
Мавзолей Гиждувани
Над его захоронением была возведена усыпальница, точнее, это фактически мавзолей, и поныне любовно сохраняемый в родном городе суфия. Он возведён в 1547-м году, о чём свидетельствует надпись:
«Это благословенное здание было построено благодаря усилиям хазрет-шаха Султана в 947-м году».
Правда, надпись читается с трудом — прошло много времени, но специалисты сумели её прочитать. Напоминаю, что в мусульманском мире летосчисление ведётся от года переезда (хиджры) Пророка Мухаммада (да благословит его Аллах и приветствует) из Мекки в Медину, поэтому зрительно кажется, что вкралась ошибка аж на сотни лет. Нет, всё нормально, не пугайтесь.
Прямо перед мавзолеем уважаемого суфия по приказу Мирзо Улугбека было возведено медресе, получившее имя правителя и великого учёного. Сие учебное заведение стало третьим по счёту одноимённым, и датой его строительства можно указать 863-й год, или же 1433-й по григорианскому (современному) стилю летоисчисления. Здание довольно сильно уменьшено в размерах, в отличие от самаркандского и бухарского, но зато выгодно отличается от своих собратьев сплошной облицовкой фасадной части сооружения.
Третье медресе Мирзо Улугбека
Справа от входного портала возведён совсем невысокий, чуть напоминающий Пои-Калян, отдельно стоящий минарет, у которого нет сплошной облицовки, зато он украшен различного вида изразцами. На главной части фасада сохранились и надписи, например, такая:
Это великое место, обитель, подобная райским садам … величайшего султана, милосерднейшего хакана … спасителя мира и веры Улугбека Гурагана, да продлит Аллах его царство.
Несмотря на то, что с момента возведения медресе — через сто пятьдесят лет — был сделан ремонт (видимо, и внешний), полностью прочитать то, что хотели донести до нас мастера, не удаётся. Дело в том, что многие глазурованные кирпичики, вывалившиеся со своих мест, попросту исчезли за столь протяжённое время, и найти их сегодня вряд ли будет возможным.
Строитель из рода Шейбанидов
При Абдуллахане, в правление которого происходили ремонтные работы, была интересная надпись на входной арке, которую, хоть и фрагментарно, мы можем прочитать:
Воспроизведённый по повелению Его Величества, возвышенный как Сатурн … достойный как Соломон, доблестный как Александр … Нуширван … Консолидатор мира и государства и веры, Абдул-Гази Абдулла Бахадурхан, да продлит Аллах его царствование.
Стало быть, хан-строитель из рода Шейбанидов, решил войти в историю ещё и таким вот образом, оставив своё имя на стенах медресе, сооружённого по приказу его предшественника — тимурида.
Чем ещё знаменит сей небольшой городок, получивший сей статус совсем недавно — в 1972-м году? Таввавис (в переводе с арабского — «павлины»), например, прямой конкурент Гиждувана, звавшийся ранее городом, стал просто сельским поселением — кишлаком, располагающимся неподалеку от городища Шахри Вайрон. Досужий читатель сразу скажет — шашлык гиждуванский, да ещё назовёт его неблагозвучно — «жёваный». Не «жёваный», а молотый, хоть и приготавливается он немного по-особому, но не этот факт прибавляет знаменитости старинному городку. Факт это абсолютно несъедобный — зубы сломать можно.
Керамика Гиждувана
Риштанскую керамику все знают? Надеюсь, хотя бы по одному блюдечку, небольшому, из Риштана, есть у кого-нибудь, хотя бы в коллекционных целях? Так давайте поговорим о керамике гиждуванской — она тоже имеет многовековую историю, и интересна не менее ферганской. Этому виду ремесла насчитывается не менее, наверное, двухсот лет — потому как основоположником династическо-керамического дела только одной семьи является родившийся в 1790-м году Шарифиддин Гиждуванский. Он прожил долгую жизнь, передав по наследству своим детям тайны своего ремесла, и ушёл из жизни в почете и уважении в 1885-м году.
Именно он сумел объединить две школы — гончарного искусства и мастерства росписи керамики — во времена давние гончары и художники — наккоши, «работали» отдельно. При этом если риштанская керамика со временем стала «валовой» — производилась в больших количествах, то гиждуванская керамика осталась на уровне искусства — её производится сравнительно немного, потому как мастера не гонятся за поточным выпуском — по сию пору стараются создать уникальные виды посуды.
Как бы то ни было, сие искусство дожило до тридцатых годов прошлого столетия, когда едва не погибло. Был период в истории страны, когда арестовывали невинных, бывало, просто по доносу какого-либо завистника. Так и один из Нарзуллаевых — Тош Эргашевич, сгинул в 1937-м году, а его брат — Нарзи, умер, оставив на руках у жены пятилетнего сына. Так бы и ушло в небытие древнее ремесло, но на вдове Нарзи вскоре женился представитель основных «конкурентов» — Усман Умаров, правда, фамилию пасынка он сохранил.
Династия Нарзуллаевых
Так и стал продолжателем дела отца и отчима Ибадулло Нарзуллаев, не только сохранив полученные секреты, но и приумножил их, попав в своё время в Ригу, на огромный завод, основанный староверами Кузнецовыми. Именно на этом старом заводе, пользуясь его возможностями, мастер начал возрождать традиции гиждуванской керамики. На Родине, в Гиждуване, к этому благому делу присоединились его дети — Алишер и Абдулла, сами ставшие прекрасными устозами, как, впрочем, и все его одиннадцать наследников. Самое, наверное, замечательное в том, что имея в своём распоряжении современную технику, мастера используют все тот же гончарный круг, вращаемый ногой гончара (куляля). Сами же изделия формируют из глины, добываемой на глубине полтора метра, и добавляют ещё и глину речную, в меньшей пропорции.
Краски же, точнее — ангоб (красочное покрытие) для украшения предметов посуды добывают в самых разных местах, порой — удаленных на порядочное расстояние. Белую глину везут аж из-под Ташкента, за желтой — едут в Газли (город, находящийся в пустыне Кызылкум), красную же — привозят с горы Карнаб, что находится в составе Нуратинского хребта, в Навоийской области. Затем всю эту глиняную массу перемалывают, и наносят уже в виде красочного покрытия перед обжигом изделия. Да, в глину обязательно добавляют камышовый пух. Сведущие читатели скажут: «Так он при обжиге сгорит!» И будут правы. Вот только сгоревший пух образует в изделии пустоты, хоть и небольших размеров, а они, в свою очередь, меняют свойства изделий так, что даже в жаркий день залей в кувшин холодную воду, он не нагреется, точнее — он сохранит воду такой же холодной.
В общем, как изготавливается то или иное изделие — это лучше увидеть, чем прочитать. Скажу так — перед тем, как в ваших руках окажется ляган, кувшин, или что-то ещё — от начала работы над ним и до окончания — пройдет не менее десяти дней. Потому что изделие, потом — ангоб (краски), лазурь — должны высохнуть, и лишь потом вроде бы готовое изделие подвергается обжигу в печи, температура в которой достигает 1050-ти градусов. Да, разогревается печь около двадцати часов, а понижается температура в ней — около тридцати часов. Лишь после процесса обжига на свет появляются те самые, покрытые более чем земной расцветкой, шикарные гончарные изделия ручной работы.
Среди них затерялись весьма необычные изделия, например, изготавливают такие пиалы, которые можно назвать «кричащими» — пришёл муж домой, жена взяла такую пиалу в руки, да покачала её, а та — зазвенела, «закричала» — полость там внутри есть, а в ней махонький камушек, вот он-то и звенит, потому что пиала пустая. Стало быть, иди, хозяин, купи продукты, жена приготовит, да накормит. Такие вот, порой необычные вещи, делают гиждуванские мастера.
Музей Нарзуллаевых
В доме Нарзуллаевых устроен целый музей, в котором собраны не только собственные изделия, но и бело-голубые изделия из Хорезма, правда, ныне сия керамика — редкая, к тому же — хрупкая — в Хорезме глина солёная. Рядом — риштанские изделия, и, как утверждается, не из сувенирного развала, а изделия настоящих усто — с древней фамилией. Так что в небольшом, но достаточно древнем городке найдется, на что посмотреть, что сфотографировать, и что прикупить по случаю, из тех же самых керамических изделий. Приезжайте — НЕ пожалеете!