Нередко детская литература воспринимается как непосредственное чтение с четким сюжетом, понятными эмоциями, прозрачными персонажами и лёгким, лишённым метафор и аллегорий текстом.
Однако именно детская литература чаще всего как нельзя лучше говорит с читателем о фундаментальных, даже экзистенциальных вещах, используя при этом доступный, но не лишённый поэзии язык. А в моменты отчаяния и тотальной растерянности, в моменты усталости от сложных запутанных нарративов та самая непосредственность, которую приписывают детской литературе, становится глотком свежего воздуха. Она будто позволяет сбросить все «взрослые» настройки и надстройки и вернуться к чистому, в какой-то степени наивному восприятию жизни.
Так и появилась эта небольшая подборка с детскими книжками-картинками, которые больше напоминают философские притчи о цикличности жизни, о конечности бытия и о необходимости вернуться к тихому созерцанию.
1. «Лисичка и Клён» Чэнь Яньлин, 2021 год
«Их цвета никогда не совпадали. Но они всегда были рядом и не разлучались на миг».
Чэнь Яньлин, детский автор и иллюстратор из Китая, в 2021 году выпустила трогательную, полную тихой грусти историю «Лисичка и Клён», похожую на философскую притчу о дружбе, терпении и цикличности жизни.
Сюжет прекрасен своей простотой: маленькая лисичка натыкается на старый клён, растущий в одиночестве на холме. Клён всё пытается с ней подружиться, но лисичку его просьбы только смешат, ведь они такие разные: и когтей у него нет, и хвоста рыжего тоже, да и вообще старый клён неподвижен, стоит себе на холме, пока лисичка свободно бегает по лесу, и дружить она с ним будет, только если он окрасится в тот же огненно-рыжий цвет, что и она.
Тем не менее, насмешка лисички его не смущает, клён не боится своей уязвимости, своей слабости перед её когтями и тем более не боится отвержения. Он терпеливо ждёт. И вот однажды, продираясь через снежную вьюгу, лисичка, едва живая, дрожащая и ослабленная, выходит на холм, а старый клён предлагает ей спрятаться у него в дупле. Он укрывает её от холода, ветра, снега, дождя, и как-то раз, вылезая из дупла ранней осенью, лисичка увидела, что клён теперь такой же, как она, рыжий-рыжий. Лисичка сдержала обещание и, хотя она и пропадала где-то месяцами, каждую осень возвращалась к своему другу.
Сама по себе история неспешная, медитативная: сюжет сосредотачивается не на физическом действии, а на эмоциональном взрослении, принятии. Как таковой кульминации не происходит, что очень хорошо подчеркивает цикличность жизни, смену сезонов, повторяемость и неизбежность этой повторяемости. Стиль автора минималистичен, никаких мелких деталей, текст не перегружен диалогами, что только усиливает ощущение смирения, ожидания, принятия. При этом, будучи такой тихой и созерцательной, история как нельзя лучше передает естественность потери, парадоксальность дружбы, течение времени, светлую грусть и ожидание — спектр не самых простых человеческих эмоций, неотъемлемых и неотделимых от человеческого бытия, от которых мы так часто и безрезультатно пытаемся избавиться.
2. «Первый снег» Эльхам Асади, иллюстрации Сильви Белло, 2021 год
Эльхам Асади, автор иранского происхождения, в своей книги «Первый снег» обращается к старой персидской легенде о Нане Сарме и её вечном, но недосягаемом возлюбленном Наврузе, олицетворяющим собой весну. Согласно этой легенде, далеко-далеко на высоком холме, где-то за облаками, живёт Нане Сарма, Госпожа Зима. Однажды она услышала о мужчине, который каждый год приходит в их деревню и несёт с собой тепло, пение птиц, радость и дух весны.
Нане Сарма влюбляется в него и — в ожидании встречи, надеясь, что в следующий свой визит он пройдёт мимо и её дома, — начинает наводить порядок. Она выбивает ковры, и пылинки с них осыпаются на деревню снегом. Она поливает растения, и капли из лейки становятся дождём. Как-то раз она задевает своё жемчужное ожерелье, оно рвётся, и тяжелый жемчуг обрушивается на деревню градом. Целый год Нане Сарма без устали убирает дом, а к приходу весны обессиленная засыпает на диване. И Навруз действительно заглядывает к ней, но боится тревожить её глубокий сон. Оставив у её головы цветок, Навруз отправляется дальше, ведь столько людей ждут его с вестью о весне. Нане Сарма, проснувшись, по цветку понимает, что упустила своего возлюбленного, но вместо того, чтобы впасть в отчаяние, она снова принимается за уборку в надежде встретить Навруза вновь. И так их история любви продолжается из года в год: каждый раз она засыпает слишком рано, а Навруз приходит слишком поздно, но каждый раз они терпеливо ждут друг друга.
При этом легенда о Нане Сарме и Наврузе лишь часть повествования. Сама история начинается с воспоминания о первом снеге, которое главная героиня бережно хранит на протяжении многих лет. Во многом «Первый снег» — это автобиографическая книга, воссоздание тех особенных зимних ночей в Мешхеде, откуда родом Эльхам Асади, когда вся семья собиралась вместе перед печкой, а бабушка Асади рассказывала легенды и сказки персидского фольклора.
Отдельно стоит отметить иллюстрации Сильви Белло, выполненные в технике монотипии. Такой способ иллюстрирование предполагает, что художник рисует сначала, например, на стекле и только потом прикладывает к стеклу лист бумаги, то есть отпечатывает краску. Таким образом, контуры получаются слегка размытыми, линии мягкими, неизбежны случайные полупрозрачные пятна, а сам рисунок становится уникальным и невоспроизводимым, ведь отпечаток невозможно повторить точь-в-точь. И именно монотипия как нельзя лучше подходит «Первому снегу», создавая необходимое эмоциональное поле для восприятия текста. Цвета накладываются друг на друга, где-то есть только контур, очерчивающий пустоту, персонажи то крупнее, то значительно меньше относительной общей перспективы. Всё немного зыбкое, немного ускользающее, что подчёркивает характер воспоминания
3. «Меня зовут Жизнь», Элисабет Хелланд Ларсен, иллюстрации Марине Шнейдер, 2021 год
«Я — в каждом, кто дышит и в ком бьётся сердце. Сердце, которое колотится от страха и ликует от радости. Сердце, которое стремится дарить любовь и быть любимым».
Книги «Меня зовут Жизнь» и «Меня зовут Смерть» (следующая в нашей подборке) неразрывны по своему смыслу. Это нежный и ненавязчивый рассказ о жизни и смерти именно с экзистенциальной точки зрения. Они не объясняют биологических процессов, а метафорично и поэтично репрезентируют два фундаментальных понятия, которые так часто друг другу противопоставляются.
Книга устроена как знакомство с персонифицированной Жизнью — добрым, внимательным существом, которое дарит надежду и силы. В работе нет привычного линейного сюжета с завязкой и развязкой: это, скорее, поэтическое произведение‑размышление. Через текст и иллюстрации показываются разные стороны бытия как череда образов и наблюдений о взаимодействии с людьми, животными и природой.
Жизнь предстаёт тёплым существом, которое окутывает собой весь мир. Она — в растениях, людях, животных, даже в чувствах. Всё приводится в движение жизнью, всё меняется, растёт, обретает форму. Жизнь показана как непрерывный и неизбежный процесс: поток, который никогда не стоит на месте и едва ли замедляется. Это вечное ускользание.
При этом жизнь в книге не идеализируется: в ней находится место и одиночеству, и горю, и страху, и многим другим сложным, тяжёлым эмоциям. Тем не менее, трудности не противопоставляются жизни, а аккуратно вплетаются в неё. Жизнь не обещает перманентного счастья, но даёт надежду на изменение. На то, что одиночество сменится любовью, страх — уверенностью, горе — большой радостью. И именно в этой сложности и противоречивости, именно в этой изменчивости и заключается истинная её ценность.
4. «Меня зовут Смерть», Элисабет Хелланд Ларсен, иллюстрации Марине Шнейдер, 2021 год
«Меня зовут Смерть. Я — часть жизни, любви и тебя».
Культурным антиподом жизни обычно выступает смерть, но Лансен в своей книге переосмысливает её и встраивает в один ряд с жизнью. Как итог, как логическое завершение, без которого жизнь теряет силу, а человек и всё живое — смысл. У Лансен жизнь и смерть идут рука об руку и одна невозможна без другой. Смерть не демонизируется и не пугает. Это тихое существо, которое наблюдает за всем вокруг, бережно принимает и естественным образом завершает.
Здесь также отсутствует сюжет в привычном понимании. Примечательно, что большое внимание уделяется страху смерти, но и он в книге переосмысливается. Смерть в интерпретации Лансен мягко даёт нам понять, что зачастую мы боимся не смерти как таковой, а непрожитой жизни: боимся забвения, боимся не успеть, не сказать, не сделать. Смерть как будто пытается обратить наше внимание на то вечное ускользание жизни, о котором мы так часто забываем, погрязая в наших сомнениях и страхах, а ведь именно осознание конечности, принятие смерти и всех сложностей, сопутствующих человеку, усиливает любовь к жизни. Кроме того, в интерпретации Лансен конечность одного всегда начало другого, ведь смерть даёт пространство для новой жизни.
Хочется также отметить язык самого текста. Несмотря на всю свою простоту, прямоту и прозрачность, он остается крайне поэтичным, в какой-то степени медитативным и успокаивающим, а форма монологов жизни и смерти о самих себе придает книгам эмоционально глубокий, даже исповедальный характер.
5. «Утка, смерть и тюльпан», Вольф Эрлбрух
Книги Эрлбруха «Утка, смерть и тюльпан», опубликованной в 2007 году и практически сразу ставшей современной классикой, уже нет в тираже, тем не менее, упоминание о ней необходимо в такой концептуальной подборке, где мы говорим о конечности, жизненном цикле, повторяемости и созерцательности.
«Утка, смерть и тюльпан» (как и остальные книги в этом списке) представляет собой философское размышление о природе жизни и вездесущности конца. Сюжет прост и прозрачен: в какой-то момент утка замечает, что за ней по пятам следует смерть. Неизбежно утка пугается, но смерть, скромный персонифицированный скелет в клетчатом плаще, объясняет ей, что всегда была рядом, всегда приглядывала за уткой, просто на всякий случай. Смерть не собирается намеренно вредить утке, ведь она, как и жизнь, — не действующий вольно субъект, а просто часть природы, часть естественного порядка.
Сначала утка засыпает смерть вопросами: что будет после смерти? Существует ли рай или ад? Куда девается мир вокруг, когда ты умираешь? Смерть отвечает неспешно, даже немного неохотно, но честно признается, что на многие вопросы она и сама не знает ответ, ведь она не демиург, а только тихая спутница жизни. Со временем вопросов становится меньше, утка и смерть всё чаще молчат, но всё сильнее становится их эмоциональная связь.
Утка слабеет, смерть наблюдает за её угасанием: не способствует ему, но и не может помочь, как бы ей ни хотелось, потому что «такова жизнь». В итоге утка мирно засыпает и больше не открывает глаз, а смерть бережно подхватывает её тело, аккуратно кладет на воду и провожает в последний путь, оставив тюльпан как прощальный подарок. Так, смерть в книге показана как тихий ремесленник, выполняющий свою работу с большим уважением и способный на такие глубокие проявления, как дружба и сочувствие. Смерть не устрашает, не карает и не утаскивает за собой, а мирно сопровождает на жизненном пути, а тюльпан, который смерть всегда носит за собой, только подчёркивает нежность её образа и становится аллегорией для всей книги: всё прекрасное стремится к увяданию и на месте всего увядшего вновь появляются ростки уже нового, но всё так же прекрасного.
Таким образом, все тексты подборки так или иначе апеллируют к созерцанию. Они не научают, не прививают «правильное» поведение, в них нет ничего дидактического, только исключительное пространство для размышления о цикличном порядке вещей. Ненавязчивое напоминание о том, что всякая смерть — это не отрицание жизни, а только её продолжение. Конечность неизбежна, но это не пугающая неизбежность, а наоборот, подчёркивающая ценность, хрупкость жизни и дающая надежду на то, что каждый конец — это всегда новое начало.