Подобный Армении
Я не оговорился, действительно, в одном из совсем юных городов, а именно Навои, существуют довольно «пожилые» исторические постройки. Как это может быть? Для того, чтобы упустить этот замечательный факт, достаточно просто не читать никакой дополнительной литературы… Об этом городе я узнал в романе В. Федорова «Гулямы». Там кратко описывался город, к которому приближался отряд всадников, и назывался он Кермине — «подобный Армении». В романе говорилось, что один из переселенцев из Армении, увидев саму долину, в которой размещался тогда ещё кишлак (будущий город), воскликнул: «Ка-Арминия!» — подобный Армении. Так и осталось сие название в истории посёлка.
Хотя есть ещё пара версий происхождения старинного названия — якобы оно восходит к древнему согдийскому языку, в переводе с которого сие место именовалось как «Большой дворец». Третья версия, или же поговорка, говорит о том, что город Кермине в глубокой древности носил наименование Бадгиа-и-хурдак — «кувшинчик». Может быть, он так выглядел сверху, но тогда каким образом кто-то увидел его с «верхотуры»? Летательных аппаратов — даже воздушных шаров — в ту пору просто не было. Мы оставим сей вопрос открытым, потому что нам просто необходимо рассказать об одном известном человеке, который достаточно сильно выделялся из династии Мангытов.
Неправильный эмир Абдулахад-хан
Необходимо потому, что он и родился в Кермине, и умер здесь же, и похоронен был в любимом городе. Это Сеид Абдулахад-хан, родившийся, по разным данным, 14 (27 — по григорианскому стилю) марта 1859 года (по иным источникам — в 1857 году), в семье эмира Бухары Сайида Музаффара Бахадур-хана. Это был весьма необычный правитель. Он переписывался с Российской империей, Италией, Тунисом, Персией, Францией, Болгарией, Данией, Черногорией, Сиамом (нынешний Таиланд). Был меценатом, выделяя деньги на строительство таких известных объектов, как главные нарзанные ванны в Кисловодске по проекту архитектора А. Н. Клепинина, Дворец эмира Бухарского в Железноводске архитекторов В. Н. Семёнова и И. И. Байкова, Дворец эмира Бухарского в Ялте архитектора Н. Г. Тарасова, Дворец эмира Бухарского (Новая Бухара, он же город Каган), по проекту А. Л. Бенуа, бывшее представительство эмира Бухарского в Оренбурге, дом эмира Бухарского в Санкт-Петербурге по проекту С. С. Кричинского.
Кроме того, в составе российского Балтийского флота служил боевой корабль — эсминец «Эмир Бухарский», построенный на средства эмира и на деньги, собранные его подданными. Кроме того, в Ташкенте располагался 5-й казачий кавалерийский полк, шефом которого также являлся Абдулахад-хан. Располагался полк на «Казачке», это где мы спускаемся с автомобильного моста, что в сторону Куйлюка. После спуска справа улочка Кушкуприк. По ней, метров через двести пятьдесят, слева и располагался этот полк.
Он был не чужд поэзии, и был не только её почитателем, но и сам писал стихи, составив «Диван» — сборник стихов, подписывая свои творения псевдонимом «Оджиз» — то есть слабый, беспомощный. Хан был неплохим торговцем каракулем — ценным мехом, и занимал третье место в торговле, храня в различных банках около 34 миллионов рублей. Он знал, кроме родного — узбекского языка, персидский, арабский и русский, использовавшийся им в путешествиях по Крыму и Предкавказью — современный, например, Ставропольский край.
К тому же его Высочество был очень хорошим наездником — умело укрощал жеребцов и даже участвовал в верховых играх — кок-бури (козлодрании), в котором даже удержаться в седле — немалое испытание. К тому же эмир оказался реформатором армии Бухары, приведя её к более-менее современному на то время состоянию. Зачем я всё это рассказываю? Он был ещё и строителем — сам, конечно, не строил, но проявлял инициативу, выделял деньги — без них ничего не построишь. К тому же заказанные им объекты пережили многие исторические события и служат людям по сию пору.
Мирзачорбог
Сказать правду, построенный при нём и по его заказу летний дворец Мирзачорбог, расположенный в северной части Карманы, дошёл до наших времён в виде живописных руин. Его создали в 1900–1905 годах на шикарном месте — здесь было прохладно — рядом река Зарафшан, сад был высажен на плодородной почве, в жаркие месяцы прохладой обеспечивали ветры с нуратинских гор. Здесь же можно было и поохотиться — эмир был любителем соколиной охоты. Главным строителем был назначен Абдурахим Газгони — видимо, родом из поселка Газган — о газганском мраморе все слышали? Театр имени Навои им облицован. Украшал сей дворец наш знаменитый ганчкор, в будущем академик — усто Ширин Мурадов.
Всего в строительстве дворца принимали участие около тысячи мастеров — каменщиков, столяров и прочих. В различные годы своей истории, уже после смерти заказчика, здание использовалось по-разному: было и казармой, и колхозной конторой, — но после 1975 года оказалось никому не нужным. Несмотря на то, что ещё в мае 1999-го года был издан целый Указ о реконструкции дворца и некоторых других объектов в Кармане — ничего так и не было сделано. К тому же постаралось местное население — когда в 2017-2018 годах возник слух, что во дворце найден сундук с золотом, что тут началось…
Желающие обогатиться «без проблем» кинулись искать золото, раскопав при этом старое тронное место, уничтожили одну из стен и украшения из ганча, сломали входную лестницу в комнаты, разыскивая мифические золотые запасы. В 2020-м подавалась заявка на разработку проектно-сметной документации, в 2021-м — заявлялось о включении Мирзачорбога в программу реконструкции, но… воз и ныне там. Сегодня красавец-дворец даже не обнесён хотя бы хиленьким заборчиком, молчу про охрану. В общем, от дворца остались просто руины…
Мавзолей Касым-шейха
Это приличный по размерам мазар, он же мавзолей Касым-шейха. Его полное имя звучит так: Касым-шейх Азизан Карминаги; и годы его жизни датированы с 1500 по 1578 или 1579 год. Он был весьма популярен в своё время как религиозно-политический деятель и представлял в своём лице дервишский орден, или же тарикат Ясавия, зародившийся ещё в XII веке в городе Туркестан. Годы, когда Касым-шейх осуществлял свою деятельность, пришлись на междоусобную борьбу за власть между различными ветвями Шейбанидов.
Касым-шейх, будучи по натуре своей, скажем так — миротворцем, помог в этой борьбе одному из претендентов на престол Бухары — Абдулла-хану II. В ту пору против Абдуллы объединились три правителя — Самарканда, Туркестана, и Ташкента. Объединённое войско направлялось в Кермине с целью устранить новоявленного претендента на трон. Касым-шейх, зная, что за этим может последовать, спрятал будущего правителя вместе с семьёй и слугами в глубине городского арка, а сам принял участие в обороне города.
Строительство мавзолея началось, как принято считать, в 1571 году, когда Касым-шейх сам руководил возведением здания, в котором планировалось открытие медресе. Так утверждают местные краеведы, которые говорят, что здание будущего мавзолея использовалось как учебное заведение до самой смерти Касым-шейха. Но, как обычно в случае с Кермине, появились другие сведения, взятые из трудов исследователей, которые утверждают, что сначала была возведена дахма над местом захоронения шейха. Почему именно «дахма» — неясно. Это зороастрийское, обычно круглое башенное сооружение. Впрочем, далёким нашим предкам было виднее.
Через год на место захоронения Касым-шейха приезжает Абдулла-хан II, который после поминальных мероприятий приказал соорудить рядом с могилой шейха ханаку («хонако» — обитель, гостиница для паломников), что и было исполнено.
Со временем в этом комплексе в разные годы были преданы земле ушедшие из жизни последователи Касым-шейха, а к окончанию XVI века рядом была построена мечеть. Сегодня ансамбль мавзолея состоит из мечети, ханаки и двух гробниц под открытым небом — они называются хазира. Строили мечеть из жжёного кирпича, явно местной выделки — легче построить печь для обжига, чем ездить неизвестно куда и покупать кирпич неизвестно у кого. Над зданием мечети возвели купол бирюзового цвета, а белые стены украсили резьбой по ганчу.
Первоначально здание имело квадратную форму, но за прошедшие века не удалось её сохранить — всё из-за многочисленных реставрационных работ. Примечательно, что наши предки старались именно реставрировать здания, то есть сохранять их в первозданном виде или близко к нему. И это замечательно. Видимо, предки не знали современного слова «реконструкция», которое предусматривает чуть ли не обязательное коренное изменение внешнего и внутреннего вида здания.
После смерти в 1910 году предпоследнего правителя Бухарского эмирата — Абдулахад-хана — было принято решение похоронить его рядом с мавзолеем Касым-шейха и могилой святого, к западу от него. Поначалу сагана (надгробие) была сделана из кирпича, затем установили мраморное надгробие.
В настоящее время на территории комплекса находится и музей, в котором собрано более 2000 различных экспонатов, относящихся к разным эпохам. А к южной стороне мечети прилегает довольно-таки большой двор, в котором с лёгкостью умещается более тысячи молящихся.
Абдулахад-хан и Бухоро-и-Шариф
Да, забыл рассказать о ещё одной особенности покойного Абдулахад-Хана — он правил своей страной уже девятый год, когда в 1894-м году по какой-то причине, скажем так, разошёлся во мнениях с бухарским духовенством. Что уж там было — мне неведомо. Но Абдулахад-хан покинул город Бухоро-и-Шариф (как называли по-канцеляристски Бухару тогда), уехал в селение, посёлок Кермине, и более никогда в Бухаре не появлялся. Видать, была серьёзная причина, раз правитель государства отказался посещать свою столицу. Впрочем, он наверняка знал, что подобный поступок совершил один из правителей одной большой страны задолго до хана.
А Кермине, этот небольшой посёлок, существующий, можно смело сказать, со времён древнего Согда, с 1984 года являлся административным центром Навоийского района, переименованным ныне в Карманинский. В 1979 году он получил статус города, но пробыл в нём относительно недолго — двадцать четыре года, после чего ему вернули ранее утраченный статус — посёлка городского типа.
В самом городе Навои его называют «Старым городом», он — хоть и действительно старый — живёт и сегодня. Есть на его территории несколько памятников, которые могут помнить даже те времена, когда в поэзии давних времён «владычил» Мир Алишер Низаметдин ал-Навои. Его день рождения в Узбекистане был отмечен совсем недавно — 9 февраля. Напомню — в течение трёх лет Алишер Навои учился в Самарканде, в одном из его медресе. Наверное, ещё и поэтому его имя было увековечено в названии совсем юного города.
Он «появился на свет» совсем недавно — в 1958 году.