Кыргызский метал на одной сцене с Guns N’Roses: интервью с вокалистом My Own Shiva

— Расскажи о себе и о том, с чего началась ваша группа? И почему такое название?

Я вокалист My Own Shiva, организатор фестивалей Rock Da Bone и Edinaroq в Бишкеке, а ещё я графический дизайнер и иллюстратор — многие обложки треков рисую сам, хотя я об этом обычно не рассказываю. Вот недавно стал мужем и папой — это важное достижение, обязательно хотел упомянуть.

Играть с группами начал с 2008 года — почти двадцать лет, страшно произносить. Первая моя группа Alphabet Soup, потом была X-Side, в ней я познакомился с нашим нынешним басистом Борисом. В 2016-м мы уже переформировались в My Own Shiva, когда к группе присоединился барабанщик Вадим. И вот с тех пор мы сохранили этот состав.

Мы сразу решили играть с одной гитарой и плейбэками. Две гитары — немного не то, лично для нас. Не любим кашу, когда много лишнего звука.

Название появилось случайно. Наш первый барабанщик съездил в Гоа, вдохновился там и привёз с собой индийскую тематику. Мы тогда накидали кучу вариантов, а My Own Shiva было одним из многих. Нам понравилась аббревиатура — MOSH, правда, по-честному должно быть MOS, но мы решили, что будем MOSH-товарищами. При этом никакой идеи продвигать индийскую тематику изначально не было — это уже позже решили добавить мифологию, мантры, элементы индийской музыки в треках. И даже если трек без индийских инструментов, я всё равно в текстах возвращаюсь к этой теме.

Чтобы понять, что такое My Own Shiva, нужно обязательно побывать на нашем шоу, увидеть и прочувствовать, как переплетаются тяжёлое звучание и мантры настроения, особенно в песне Azrael — это наша визитная карточка. Её можно найти на YouTube, даже самую первую версию, которая ещё не идеально сведённая, но по-своему более живая.

— Группе же уже десять лет? Ты, выходит, начинал в ней совсем молодым, а сейчас уже папа, организатор фестивалей. Как ты сам «рефлексируешь» на эту тему?

— Мы внутри группы иногда задаёмся вопросом — почему мы не распадаемся? Мы уже реально какая-то группа мамонтов. Смотрим иногда на другие коллективы, которые появляются, год существуют, проводят две репетиции и распадаются. А мы до сих пор изначальным составом.

Думали, у всех появятся жёны — всё, конец. Оказалось, нет. Думали, дети появятся, Миша перестанет делать метал. Нет, стал ещё больше делать. Это парадоксально, но дети мотивируют заниматься музыкой. Раньше казалось, что нет времени. Теперь времени реально нет, поэтому начинаешь всё делать эффективнее.

Я как-то перечитывал свои посты в соцсетях пятилетней давности, там писал, что когда-нибудь мы станем известной группой, а кто-то скажет, что это нам просто повезло. А на деле это всё годы работы и опыта. Даже если какой-то трек выстреливает, то это результат того, что мы пятнадцать лет потратили, чтобы к нему прийти. И я до сих пор считаю, что мы ещё не пришли к нулевой точке, откуда можем считать, что у нас начался рост карьерный и узнаваемости в мире.

Мы сейчас себе задали челлендж — в месяц по треку. Завал на работе, семья, другие проблемы — всё равно берёшь и делаешь. Кто-то вот говорит, что музыку нужно писать и играть «по кайфу», «на расслабоне». Но так ничего и не добьёшься. Вот наш предыдущий EP Lifebound с песнями Amaranthine, Awakening, Zodiac  вышел максимально незамеченным. Потому что у нас не осталось тогда сил его продвигать. В итоге большая работа, можно сказать, улетела в пустоту.

Сейчас же популярность как работает? Если у тебя нет миллиона просмотров, обычный пользователь не станет смотреть твой рилс. А я считаю, что у маленьких артистов должна быть возможность дотянуться до слушателя.

— К слову о реальных затратах. Сколько стоит содержать группу в плане времени, денег, усилий?

— Нам последние пять лет крупно повезло: наш барабанщик Вадим Быков — дипломированный музыкант, закончил консерваторию по классу гитары, мультиинструменталист. И у него своя студия Q-Rush Studio. До этого пять лет ходили по репетиционным базам, платили, а потом Вадим научился сам сводить треки — и весь наш материал мы записываем на этой студии, где он всё сводит сам.

My Own Shiva полностью self-made. Дизайн — от меня. Организация туров — тоже могу договориться сам. Продвижение в социальных сетях — опять же сами. Написание треков — в основном Вадим и наш гитарист Андрей, иногда совместно. Сведение за Вадимом.

Мы с Вадимом фрилансеры, у нас время — деньги. И это время мы убираем из заработка и вкладываем в музыку. Один трек по часам — это минимум сорок-пятьдесят часов работы. Спокойно. Обложку к последнему треку я рисовал неделю — всё руками, вручную. То есть у тебя ребёнок, работа, и ты ещё пытаешься обложку нарисовать. Позавчера выложил рилс — казалось бы, простое видео — полтора-два часа ушло, за которые я мог заработать, условно, сто-двести долларов.

Если всё это перевести в деньги — это бешеные суммы утраченной прибыли. Ты мог заработать, но вкладываешь в своё дело, думая, что оно когда-нибудь выстрелит. Мы строим цели, мечтаем, хотим к чему-то более мощному прийти.

Ранее мы писали, что сингл My Own Shiva 'Wormgod' попал в несколько официальных редакторских листов Apple:

Релиз метал-группы из Бишкека вошёл в ключевые редакторские плейлисты стриминговых сервисовБишкекский модерн-метал коллектив My Own Shiva, ранее выступавший с концертами в Ташкенте, сообщил о масштабной промо-поддержке своего нового сингла Wormgod. Трек вошёл в подборку основных жанровых и региональных плейлистов музыкальных платформ.mag.humodoc.com

— Философский вопрос. Почему метал — лучший способ для вас самовыразиться? Почему именно этот жанр?

— Тяжёлая музыка — это живая энергия. Ни на каком другом концерте не увидите такой лютой поддержки. Я всегда говорю: если вы не слушаете тяжёлую музыку, тогда тем более приходите на концерт. Именно вам и нужно прийти. Я знаю людей, которые никогда не слушали тяжеляк. Им говорю: не надо его слушать, просто придите. У тех, кто приходил, просто мозги взрывались — «Неужели так бывает?».

Когда мы поехали на Wacken, моя жена, которая не особо слушает тяжёлую музыку, увидела Gojira и просто не смогла оторваться от такого концертного шоу.

На сцене происходит обмен. Ты отдаёшь всего себя — люди тоже отдают всех себя. Весь накопленный негатив вырывается наружу. После концертов я часто думал, что стал такой обнулённый — мне как будто стало легче, и при этом заряжен на месяц вперёд. Никакого негатива не осталось — оставил его там, на площадке. Это только на рок- и метал-концертах так работает.

И второй момент — метал не прощает нечестности. Это жанр, в котором зазорно выступать под фонограмму. Лучше сфальшивить, чем рот открывать под фанеру — так сообщество и устроено.

Лирически — почти в каждом нашем треке есть тема любви, какая-то проблема или какой-то вопрос поднимаются и рассматриваются. А в припевах — надежда. Awakening — там я фантазировал о далёком будущем, где всё роботизировано, но в припеве пою, что надо оставаться человеком.

Метал не зря называют музыкой интеллектуалов. В этом жанре важно поднимать глубокие мысли и идеи в текстах. Есть, конечно, и такие группы, кто поёт бессмыслицу, но это реже. Песни могут писаться годами, короткий клип может сниматься месяцами. Это сложный жанр.

— Получается, комьюнити метала не прощает фальши, вслушивается в тексты и ценит честность. И вот группа из Бишкека через этот жанр рассказывает что-то своё, а люди во всём мире их слушают. Насколько это важно для Центральной Азии, как ты считаешь?

Даже до выступления на Wacken мы на любом концерте говорили, что мы из Кыргызстана, мы всегда это подчёркиваем. И всё равно нас постоянно приписывали то Казахстану, то России. Даже на Wacken путали. А мы каждый раз поправляем — для нас это важно.

Когда стало известно, что мы едем на Wacken, мы поменяли контекст — перестали говорить «мы метал-группа» и начали говорить: «Мы едем представлять Кыргызстан, первые из страны». Слово «метал» заменилось на «гордость Кыргызстана». И люди, которые в жизни не слушали метал, начали поддерживать и стали донатить, чтобы мы представили Кыргызстан на Wacken.

Мы открыли сбор средств, потому что нужен был миллион сомов (~11500$). Для нас это очень большие деньги с учётом ещё и того, что в Казахстан выступать мы ездили за свой счёт, в Турцию летали за свой счёт. Я дошёл до министра культуры — оказался в кабинете, нам подарили флаг, дали поддержку. Несколько креативных организаций и меценатов тоже поддержали. Вот так мы и оказались на Wacken, в том числе благодаря обычным людям — тем, кто наш жанр вообще не слушает.

Метал вообще довольно сильно стигматизирован. Все эти стереотипы про косуху, запрещённые вещества и поедание летучих мышей очень крепко сидят у людей в головах. Молодёжь зато более открытая.

Забавно сегодня слышать от молодой аудитории, что мы для них «новая нишевая группа». А мы им пишем, что уже десять лет играем. Многие принимают и поддерживают. Но есть и другое сообщество — токсичное. Выкладываешь что-то, обязательно найдётся кто-то, кто начнёт критиковать, как ты держишь гитару, делаешь расщепление или как ведёшь себя на сцене. Это убивает желание у новых артистов.

Вот это очень хочется поменять. Через My Own Shiva мы транслируем другое: давайте поддерживать, давайте передавать опыт, не хаять тех, кто начинает. Мы постоянно выкладываем других ребят, обмениваемся комментариями с молодыми коллективами из Беларуси, Узбекистана, Казахстана, России — это работает, появляется новая аудитория.

Миссия My Own Shiva — показать, что невозможное возможно. Что группа из Бишкека может выступить на Wacken. Что можно играть тяжёлую метал-музыку, рассказывать своё — и тебя услышат. Хочется, чтобы появлялось больше центральноазиатских групп, которые пойдут гораздо дальше нас. Мы хотим своим примером это показать, что вот мы начали этот путь, а вы можете пройти ещё дальше.