Мы продолжаем наш цикл статей, посвящённый махаллям Ташкента. С предыдущим материалом можно ознакомиться здесь:
Здание, о котором сегодня пойдёт речь, ещё совсем недавно было заброшенным, никому не нужным, хоть и находилось, как и сегодня, практически в центре города. Как так могло получиться — тайна сие «великая» есть. Мы знаем одно — с наступлением независимости этот памятник и архитектуры, и культуры претерпел многие замечательные изменения, и сегодня это не просто более чем столетнее здание, но и украшение всей махалли, прилегающей улицы и старинной реки, протекающей здесь. Это ещё одна достопримечательность Ташкента, которая, если к ней прислушаться, может многое рассказать…
Воспоминания детства
Лет сорок семь — сорок восемь назад, когда мы с папой проезжали на его грузовике по этой самой улице, я обратил внимание на заброшенное здание интересной конфигурации, стоявшее на берегу канала. На мой вопрос папа ответил: «Это польский костёл, ну, церковь иностранная, понимаешь?»
С тех пор прошло много лет. Я закончил исторический факультет ТашГУ, но меня всегда точила, как червь, одна мысль — где же истоки сооружения костёла, как он возник, кто его создал? И лишь сравнительно недавно, лет этак двадцать пять — тридцать назад, я нашёл ответ на свой вопрос.
Случилось мне быть на том самом «Бродвее», что в центре города, где я увидел всего лишь репродукцию почтовой открытки начала прошлого века, на которой был изображён костёл в его первозданном виде: со всеми скульптурами, барельефами, нишами и витражами. В углу открытки — что-то типа фотомонтажа — человек в сутане прыгает из лодки на берег. Короткая надпись сообщала «Ксендз Пранайтис на Саларе». На обороте открытки была надпись, призывавшая вносить пожертвования на строительство костёла в Ташкенте. Вокруг была чёткая надпись на латыни: «Sigillum Curati Taskententis» — «Печать Курата Ташкентского». Там же был оттиск печати с картой Туркестанского края и размытыми полумесяцем, солнцем и, по-видимому, распятием.
Как всё начиналось
Сама идея о постройке костёла возникла ещё в 1875 году, хотя в городе насчитывалось к тому времени не очень большое количество католиков. Но дело сдвинулось с места лишь в 1902 году, когда представителем римско-католической церкви в Ташкенте был назначен магистр богословия Иустин (Юстин) Бонавентура Пранайтис. Купив у некоей вдовы Биби Мариам Нарбаевой небольшой участок земли, который находился в Крючковском переулке (иначе — Коларовском), ксендз построил в 1905 году небольшое здание так называемого «старого костёла», который часто именовали «Домом польского общества». Здесь располагалась не только «каплица» — часовня, но и детский приют, школа и квартира настоятеля. Внешне это был обычный двухэтажный дом, который отличался от других лишь католическим крестом у слухового окна чердака.
Первушинский участок
К 1913 году профессор Пранайтис сумел приобрести у виноделов Первушиных в том же районе участок земли между «старым костёлом» и Саларом. Именно здесь решено было возвести новое здание католической церкви. Первоначальный проект принадлежал архитектору Л. Павловскому.
Само строительство велось по окончательному проекту польского архитектора Людвига Панчакевича. Строительство было начато перед самым началом первой мировой войны — в 1914 году — и продвигалось довольно медленно. Для ускорения работ по просьбе курата была выделена группа военнопленных — католиков, доставленных с фронта в Туркестан. Хотя офицеры, возглавлявшие лагерь военнопленных, были не сильно довольны этим решением. По их словам, солдат возвращали каждый день в лагерь «без задних ног» — сильно уставшими.
По проекту костёл должен был иметь трёхнефный зал, высоту 25 метров и размеры 42 на 32 метра. Сооружение костёла было почти закончено, когда в феврале 1917 года умер Юстин Бонавентура Пранайтис. Тело покойного пастора в воздаяние за его заслуги было предано земле прямо под костёлом, но по прошествии небольшого количества времени новые власти вынудили пока ещё действовавшее новое руководство костёла перенести (перезахоронить) останки Курата на католическую карту Боткинского кладбища, где его могила с течением времени и затерялась.
Архитектура собора
Здание костёла было заложено и возводилось в так называемом неоготическом стиле, что сразу сделало его уникальным для всего региона. Вытянутые вверх арки, высокие шпили, витражные окна с изображением сцен из Библии — эти особенности были свойственны европейской католической традиции. Особенно арки, служащие дополнительными украшениями собора и напоминающие о серьёзных судьбах всех предшественников ташкентского собора.
В далёком прошлом они использовались как бойницы для лучников, укрывавшихся за узкими, но прочными укреплениями. Передний фасад должен был быть украшен витражом в виде католической «розы», стрельчатыми окнами и двадцатью тремя скульптурами, изображавшими католических святых. На боковых фасадах были применены и строительные приёмы, позволившие усилить сейсмостойкость здания — так называемые «контрфорсы», служившие и украшениями.
Внутреннее убранство
При оформлении интерьера были использованы светлые тона, которые были подобраны с использованием натурального гранита и мрамора, да и где было взять подделку в те времена? Вся мебель, начиная со скамеек и заканчивая дверьми, изготавливалась только вручную и только из ценных пород дерева.
Храм состоит из нескольких помещений и залов, каждое из них имеет своё функциональное значение. Все металлические части — а это решётки, канделябры, бра и прочие — были изготовлены кузнецом Василием Пилипюком.
На одном из барельефов можно увидеть скорбящую женщину в национальном узбекском одеянии. Сие изображение, выполненное специально, подчёркивает уважение католиков к национальной идентичности Туркестанского края. Особенным достоинством костёла и его главным отличием является двадцатишестиголосный орган, подаренный одним из приходов Германии ещё до начала Первой мировой войны.
Начало разрушения костёла
Лица, заменившие ушедшего из жизни священнослужителя, не смогли продолжить его дело в том же духе. Да и помешали события 1917 года. Кроме того, в октябре 1917 года, а затем и в январе 1919 года в костёл попало несколько артиллерийских снарядов, что послужило началом медленного разрушения здания. Обрушились декоративные украшения, исчезли статуи, а произведённая в 1925 году так называемая «национализация» лишь добавила проблем построенному, но не законченному зданию.
Многочисленные временные владельцы, точнее арендаторы, кинулись перестраивать здание, часто без проекта. Чего в нём только не планировали размещать. Одно время здесь находился склад медицинской техники, в другое — даже общежитие. Хотя его-то как удалось поместить в «недостройку» без отопления? В таком «виде» костёл простоял не один десяток лет, безмолвно жалуясь на свою судьбу и безразличие людей.
Возрождение
Только в 1981 году, когда на уже немолодое по людским меркам здание решили обратить внимание, началась реставрация, превратившая костёл в отличнейший органный зал. А совсем недавно неподалёку от главного входа в здание был установлен памятник польским жолнежам — солдатам польской армии генерала Владислава Андерса, которая доформировывалась у нас в Узбекистане, а затем по приказу польского правительства в эмиграции (в Лондоне) была выведена на Ближний Восток, где и принимала участие в боевых действиях.
Храм сегодня
Храм сегодня носит имя Святейшего Сердца Иисуса, но вряд ли ему полагалось так называться в начале строительства. Зато ныне в помещении костёла проводятся прекрасные органные и хоровые концерты, рождественские встречи и католические богослужения. Простое, с виду неброское, но величественное здание украшает перекрёсток улиц Махтумкули и Тараккиёт, отражаясь в водах древнего «военного» канала Салар, являясь ещё одной уникальной достопримечательностью нашего города. Кроме него, на территории махалли Тойтепа — в пределах прямой видимости от него — находится ещё одна достопримечательность, о которой я тоже однажды расскажу.
