Рецензия на этот фильм в оригинальном виде (на английском языке) опубликована в британском журнале KinoKultura, а вот русскую и узбекскую версию материала предлагаем вам на наших страницах.
Осторожно, в рецензии имеются спойлеры!
У одной моей знакомой довольно интересное имя — Огилой. В переводе оно означает примерно «Пусть после этой девочки родится мальчик». Ей придётся всю жизнь в своём имени носить упрёк в том, что она не родилась мальчиком. Это то, что может показаться диким, но то, что важно понимать, приступая к просмотру фильма Эрке Джумакматовой и покинувшего нас Эмиля Атагельдиева Kurak: в Центральной Азии традиционно женщина это человек второго сорта. Буквально.
Kurak, второй полнометражный фильм Эрке Джумакматовой и Эмиля Атагельдиева, не останавливается, чтобы объяснить эти тонкости международному зрителю. Он развивается так, словно изображаемый мир не нуждается в переводе. В значительной степени это верное решение, ведь если пуститься в уточнения всех отсылок и фраз между строк, фильм растеряет свою целостность. Напротив, именно это противоречие становится одним из наиболее поучительных качеств фильма.
Кадр из фильма Kurak (2025)Название отсылает к традиционному кыргызскому лоскутному одеялу. Как и надежда на лучшее будущее, оно соткано из обрезков того, что осталось. Именно так и устроен сам фильм. Несколько сюжетных линий сплетаются воедино, дополняя друг друга и создавая общую ткань трагедии настолько же личной, насколько и общественной. Несколько основных и второстепенных сюжетных линий формируют собирательный портрет женщин, пытающихся существовать внутри сложившейся и не желающей меняться мизогинной системы. Что поднимает Kurak выше категории социального манифеста, так это то, что сама тема, сколь бы тяжёлой она ни была, раскрыта в художественных образах, понятных любому зрителю, даже когда в существование таких образов совсем не хочется верить.
Джумакматова и Атагельдиев с редкой последовательностью используют приём, который можно назвать механикой ложной надежды. Раз за разом фильм вводит элемент, который выглядит приносящим спасение, но затем этот элемент исчезает — как Чеховское ружье, которое сняли со стены, но потом показательно унесли за сцену.
В первых кадрах фильма появляется следователь, который, кажется, придерживается иных ценностей, чем его извращённо-морально-ориентированный коллега Канат. Постановка сцены создаёт отчетливое ощущение зарождающегося конфликта, который должен привести к последствиям. И когда перед нами раскрывается вся глубина истинной сущности Каната, мы ждём вмешательства того самого следователя. Но вместо этого видим, как он отказывается от сложного дела и, как следствие, от справедливости и даже обменивается крепким рукопожатием со своим несостоявшимся оппонентом.
Кадр из фильма Kurak (2025)Журналистка Джамиля обещает своей подруге, матери жертвы изнасилования, что её знакомая адвокат специализируется именно на таких делах. Но Джамиля так и не перезванивает знакомой юристке: депутат, которого она не хочет потерять, — её любовник и отец насильника — оказывается для неё важнее собственного обещания. Бездействие Джамили становится косвенной причиной двух трагедий.
Мээрим наблюдает, как коррумпированный полицейский избивает её отца прямо у неё на глазах. В её руке телефон. Зрителю на короткое мгновение позволяют поверить, что она сняла происходящее на видео. Но даже если бы видео было заснято, в глазах Мээрим видна обречённость — как доказать коррумпированной системе, что она коррумпирована? Как добиться справедливости от несправедливого? Вместо этого Мээрим убегает.
Механизм ложной надежды работает в фильме ровно так, как и в реальной жизни: системность насилия обеспечивается далеко не только злым умыслом жестоких людей, но и невмешательством каждого человека и каждого института, которые могли бы этому помешать.
Сюжетные линии показаны тесно сплетёнными лоскутами. Жылдыз становится жертвой одурманивания и изнасилования, а затем узнаёт, что сама родилась в результате изнасилования её матери. Мээрим, двоюродная сестра Жылдыз, работает в вебкам-студии Ерлана, близкого друга Айбека, которые совместно и надругались над Жылдыз. Наргиза, мать Жылдыз, обращается за помощью к подруге журналистке Джамиле, но та оказывается в близкой связи с депутатом Аскаром, отцом Айбека. Айка, коллега по студии Мээрим, оказывается на пороге жизни и смерти, а её спаситель Канат решает шантажом заполучить в жены Мээрим. И именно Канат прикрывает Айбека, сворачивая дело против него.
Кадр из фильма Kurak (2025)Каждое событие и каждый персонаж тесно связаны друг с другом — таким инструментом Эрке Джумакматова и Эмиль Атагельдиев показывают причинно-следственную связь проблем в обществе. И это не единственный хитрый инструмент в арсенале авторов. Ещё один приём — отсутствие предысторий у отрицательных персонажей.
У каждого злодея есть своя история становления — у кого-то личная трагедия, у кого-то высшая цель, у кого-то поиски. Но происхождение злодеев фильма Kurak не имеет никакого значения, потому что каждый из них — собирательный образ. Аскар — не конкретный депутат, а аватар коррупции. Айбек — не просто представитель золотой молодёжи, а целая прослойка выскочек, пользующихся слабостью системы. Канат — не прообраз одного из продажных полицейских, это лицо псевдоморалистов, которые ищут не справедливость, а возможность вести свою игру.
И в этой метафоре отдельное место занимает Сурынбай, отец Мээрим. Он единственный громко осуждает Каната. Вот только его храбрость — от алкоголя. Его злость — не столько из-за смерти близких, сколько из-за воровства в системе правосудия. Но в итоге и он решает молчать, а не бороться.
Драматургию дополняет операторская работа, которая во многом строится вокруг унаследованной геометрии советского города. Советский монументализм нависает над маленькими людьми, неоднократно оставляя им место только в правом нижнем углу экрана, где зло находит правильные слова, чтобы убедить сомневающихся не действовать. Пустые помещения тоже раз за разом выступают соучастниками происходящего как максимально прямолинейный символ одиночества и внутренней пустоты.
Кадр из фильма Kurak (2025)Важную роль играет сам Бишкек. Центральная Азия в настоящее время постоянно фигурирует в списках городов с самым загрязнённым воздухом. Вот и в фильме кадр, где запыленность и загрязнённость воздуха скрывают Солнце, усиливает эффект туманного будущего и безнадёжности.
Дополняет картину напряжённый и даже временами психоделический саундтрек. Музыкальное сопровождение передаёт состояние персонажей: игривое настроение девушек, работающих в вебкам-студии, дополняется электронной танцевальной музыкой, а сцена нападения Наргизы на Айбека сопровождается низкочастотным эмбиентом с сильным хайпасом — так звучит мир для человека после оглушения. При этом борьба чувств внутри матери, принимающей фатальное решение, сопровождается полной тишиной. Финальный трек ‘Sen Menin Jazylbagym Yrlarymsyn’ («Ты мои ненаписанные песни») звучит как реквием по жертвам, хотя в вокале Aiym Askar звучит надежда.
В финале Kurak приводит статистику: количество зарегистрированных случаев насилия против женщин в Кыргызстане выросло; число нераскрытых дел выросло вместе с ним. Первая цифра говорит об изменениях — женщины стали чаще обращаться за помощью, но вторая цифра является символом провала системы: вместо роста решений заметен рост отказа решать проблему. Пространство между этими двумя числами: между смелостью, необходимой для того, чтобы заговорить, и безразличием, с которым этот голос встречают, — и составляет территорию, которую Kurak исследует на протяжении всего своего экранного времени.
Кадр из фильма Kurak (2025)Сюжетно фильм показывает только два «выхода»: попытка взять правосудие в свои руки наглядна, но разрешает только частный конфликт, не решая проблему в целом и попутно прерывая не одну жизнь; поиск помощи у других пострадавших и побег дают возможность вырваться из порочного круга, но только тем, кто вырвется. Идеального решения нет. Пока как можно больше людей не объединятся для его поиска.
Тот факт, что всего за пару дней до национальной премьеры на Бишкекском международном кинофестивале в июне 2026 года фильму без объяснения причин было отказано в прокатном удостоверении со стороны Государственного киноцентра «Кыргызтасмасы», совсем не иронично подтверждает поднятые в фильме проблемы. Едва ли что-то может быть лучшей иллюстрацией важности и своевременности фильма Эрке Джумакматовой и Эмиля Атагельдиева.
