Казахстанские режиссёры против классики

Есть зрители, для которых понятие «современный театр» звучит почти как оксюморон. Для них театр — это храм искусства, портьеры, бутерброд с шампанским в антракте и, конечно же, достойное академическое прочтение классики. И любые попытки освежить такой материал для них выглядят кощунством.

Спор «Стоит ли осовременивать классику?» длится не одно десятилетие. Однако есть режиссёры, которые успешно совмещают вечный материал с современным прочтением, и результат гармонично работает на широкую аудиторию. В Алматы таких режиссёров немало, и каждый выработал свой собственный подход к классике.

Deutsche Welle

Пожалуй, один из ярчайших примеров подобного новаторства — режиссёр и художественный руководитель Республиканского академического немецкого драматического театра Наташа Дубс. Не будем ходить далеко и в качестве примера возьмём её прошлогоднюю работу — так называемую «мужскую» трилогию «И всё про…». В трёх спектаклях друг за другом появились одни из самых значимых персонажей мировой литературы: солдат Войцек, король Лир и Евгений Онегин. Хотя вру, никакого Онегина не было. Зато вместо него были Татьяны — сразу тринадцать штук. Режиссёр буквально переворачивает понятие маскулинности в искусстве, убирая центрального персонажа и оставляя зрителя в перезвоне чёртовой дюжины кокошников.

Спектакли Дубс очень визуальные, метафоричные. В «Войцеке» зритель попадает в военную казарму с дедовщиной, громыхающим тяжёлым роком и макетом огромного человека в разрезе. В «Лире» мы как будто из-за угла подглядываем за дряхлеющим сумасшедшим королём, который не может отличить стены собственного замка от стен психиатрической больницы. В «Онегине» мы оказываемся в сказочном лесу на грани сна и яви вместе с медведем и поющими старухами. При этом в «Войцеке» легко можно услышать монолог Бараша из «Смешариков», а в «Лире» вместо королевской свиты увидеть огромные шахматные фигуры.

Или возьмём другой пример. В том же Немецком театре уже несколько лет с успехом идёт спектакль «Сон в летнюю ночь». Любопытство он вызывает одним своим жанром: «клубная вечеринка в стиле Шекспира». Это спектакль, созданный сразу шестью режиссёрами в рамках лаборатории Немецкого театра — экспериментального пространства, где артисты и начинающие постановщики могут попробовать свои силы. И слово «вечеринка» в жанре фигурирует неспроста.

Это действительно спектакль, оформленный под ночной клуб, где перед началом зрителей угощают коктейлями, а всё действие происходит одновременно и в современности, и в волшебном шекспировском лесу. И вот уже Лизандр и Деметрий сражаются в рэп-баттле, а Гермия ведёт прямой эфир в Instagram.

Недетская классика

Ещё один лидер по необычным прочтениям классики в Алматы — Казахский государственный академический театр для детей и юношества имени Габита Мусрепова. В его стенах работают разные режиссёры, поэтому и взгляды на классику у них абсолютно различные. Для сравнения можно взять «Гамлет. Соңғы күндер» («Гамлет. Последние дни») Дины Жумабаевой и «Шие бағы» («Вишнёвый сад») Рачи Махатаева, поставленные буквально с разницей в несколько месяцев.

«Гамлет. Соңғы күндер» в постановке Дины Жумабаевой

Спектакль Жумабаевой — яркий, провокационный, местами доходящий до абсурда. Гамлет и Лаэрт вместо дуэли состязаются в пинг-понге под нетленку группы Kiss, а Розенкранц то и дело выезжает на сцену на роликах. Тут вам и почти библейское распятье, и дервиши, и восточные ковры как основная декорация. Такой пышущий жизнью спектакль хорошо сравнивать как раз с мрачной и тревожной трактовкой чеховской классики от Рачи Махатаева. Здесь уже в основе сценографии лежат ящики-гробы и мёртвые саженцы. Гротеск перемешивается с нуаром: циркачка Шарлотта Ивановна изгибается на столе, раскручивая обручи, пока все остальные персонажи впадают в отчаяние. И если вишнёвый сад пускают с молотка, то от его утрированно громких ударов содрогается весь зрительный зал.

В копилку свежей ТЮЗовской классики можно добавить и спектакль Гульназ Балпеисовой «Ұлпан» по одноимённому роману мэтра казахской литературы Габита Мусрепова (того самого, имя которого и носит театр). История сильной степной женщины, подвергшейся множеству испытаний, внезапно сопровождается саундтреком из репертуара Genesis, Pink Floyd и Майкла Джексона. И если в романе горит баня, то почему бы со всей реалистичностью не показать это на сцене, поджигая деревянный сруб?

«Ұлпан» в постановке Гульназ Балпеисовой

Театр культурного шока

Говоря о переосмыслении классического материала, нельзя не сказать о главном театре культурного шока в Алматы — это, конечно же, ARTиШОК. Один из самых главных хитов театра — спектакль «Мушкетёры. Перделер», как нетрудно догадаться, основанный на романе Александра Дюма. Жанр спектакля режиссёр Галина Пьянова охарактеризовала как «казахское барокко» — отличная ирония в сторону нашего менталитета, когда за блеском псевдороскоши мы часто не видим реальных проблем. Главная фишка спектакля, обозначенная в названии — это шторы («перде» с казахского — штора). Это мягкая подвижная декорация, позволяющая персонажам по щелчку пальцев перекочёвывать из помпезного Версаля на алматинскую барахолку.

У ARTиШОКа есть целая ветка спектаклей-переосмыслений классики в жанре «театра художника». За них ответственен главный художник и декоратор театра Антон Болкунов. В его портфолио сейчас целая коллекция работ: «Сто лет одиночества» по роману Габриэля Гарсиа Маркеса, «Преступление и наказание» по роману Фёдора Михайловича Достоевского, «Ворон» по Эдгару Аллану По и совсем свежий «Жестяной барабан» Гюнтера Грасса, вышедший в июле 2026 года.

Это классика, которой буквально не нужны никакие подводки и слова. Практически все постановки идут без текста. Главная выразительная черта в них — визуал, декорации, сценические ходы и музыка. Например, в романе «Жестяной барабан» главный герой голосом резал стекло, и актёры на сцене используют различные техники экстрим-вокала. Ещё одна черта болкуновского театра художника — язык тела, причём обнаженного, который в том или ином виде есть в каждом спектакле.

И если в случае со спектаклями, перечисленными выше, перед просмотром не обязательно перечитывать оригинальные романы, то с ARTиШОКом ситуация обратная — спектакли во многом построены именно на деталях. Например, в «Сто лет одиночества» даже зал оказывается вовлечён в происходящее, ведь спектакль начинается с расстрела полковника Аурелиано Буэндиа. И зрителям на первых рядах раздают сырые яйца, которыми они должны забросать персонажа.

Или другой пример — «Преступление и наказание». Сыщик Порфирий без конца грызёт сельдерей, а Свидригайлов маниакально часто бреется и заодно бреет жену (а если учесть, что Аркадия Ивановича играет девушка, то это вдвойне провокационно). Открываем роман и понимаем, что первый пытается бросить курить на нервной работе, а второй женился по расчёту, из-за чего у него развилась извращённая мания. Казалось бы, несущественные детали, однако именно они раскрывают художественную часть спектакля.

«Преступление и наказание» в постановке Антона Болкунова

Вызывают ли такие трактовки протест у того самого зрителя, о котором мы говорили в начале? Конечно, да. Но театр берёт на себя важный процесс воспитания зрителя и нахождения новых художественных форм, через которые с ним можно говорить о вечных проблемах. И вот уже истории 200-летней давности становятся по-настоящему злободневными.

А понятнее можно?

Возникает ещё один закономерный вопрос: а где в Алматы посмотреть «нормальную» классику, если вы не приверженец подобных подходов в искусстве? Это можно с лёгкостью сделать в двух главных драматических театрах города — Казахском национальном театре драмы имени Мухтара Ауэзова и Национальном русском театре драмы имени М. Ю. Лермонтова. Там тоже случаются совершенно разные постановки, и приглашённые режиссёры иногда ставят что-то достаточно неожиданное. Но в целом драматические театры бережно работают с классикой, делая её понятной для любого зрителя.

Причём есть вечные сюжеты, которые в разных трактовках можно посмотреть сразу в нескольких театрах. Яркий пример — гоголевский «Ревизор», которого ещё недавно можно было увидеть на сцене театра имени Лермонтова в классическом варианте, затем посмотреть в Немецком театре уже в более нуарной европейской вариации, а после заполировать постановкой Уйгурского театра, где из «Ревизора» сделали очень забавную стилизацию восточного тоя.