Старый город — популярная у туристов локация, ташкентский «бренд». То самое, ради чего сюда призывают ехать путеводители. Но это лишь первый, поверхностный слой. А глубже — память горожан, огромный массив традиций Ташкента, который нельзя сконструировать заново, а вот стереть с лица города, обратить в прах, заштукатурить начисто и тем обречь на забвение — очень даже возможно. В этом фотоэссе Ильдар Садыков рассказывает об особом для него месте.
Старый город — это мой «вишнёвый сад», мой «городок», куда хочется ворваться хотя бы на денёк, мои «пенаты». Это те самые узкие улочки, в которых гуляет тёплый ветер нашего детства, разносящий запах свежей лепёшки, угля, воды и улюлюканье бедан…
Это фотоэссе — особое. Оно состоит из архивных фотографий, которые я делал на протяжении 18 лет. Но в моём сердце Старый город живёт уже полвека.
15 махаллей. С каждым днём, месяцем территория, которую можно назвать традиционно «старогородской», уменьшается, съёживается. Город стремится к обновлению, люди — к комфортному быту. Немало копий сломано в последние десятилетия на тему того, как сохранять наследие Ташкента. Показатели туризма растут, что неизбежно диктует инфраструктурные изменения, перестройки, реновацию. Несмотря на это, Старый город даже в XXI веке сохраняет свой традиционный уклад, характерный для пары-тройки прошедших веков.
Когда-то территории в районе нынешнего культового комплекса Хазрати-имам на берегах канала Калькауз были резиденцией правителей, утопающей в зелени яблоневых садов. Неподалёку базар Чорсу — ныне самый посещаемый в Центральной Азии — служил границей города и бескрайних земель кочевников, центром торговли огромной цивилизации.
Жители этих мест — торговцы, искусные ремесленники, философы и проповедники — привыкали к набегам, природным катаклизмам, проживая столько раз смену цивилизационного кода. Возможно, отсюда происходит удивительная стойкость старогородского уклада, своенравность и гордый характер его жителей, всё так же при этом исповедующих щедрость и гостеприимство.
Я вырос в европейской части Ташкента, но с самого детства по выходным ездил к бабушке. Там, где сейчас высится Tashkent city, было несколько старых махаллей. Моя «аби» жила в одной из них. Там же родился мой отец, его братья и сёстры. Я был самым младшим из 12 внуков и проводил там каждые субботу и воскресенье.
Летом мы все спали на огромном топчане под накомарником. В 6 утра нас будил первый поезд, проходящий на станции «Дружба народов», расположенной вблизи. Земля тряслась, и нехотя мы поднимались, чтобы идти играть и жить беззаботной жизнью детворы.
Всё, что пишут о Старом городе в ностальгических постах и статьях, — действительно правда. Мы ходили в гости без приглашения, разносили друг другу еду — кто что приготовит. Сильна была традиция делать хашар — это помощь соседей по уборке двора, с ремонтом или подготовкой к тою. Люди Старого города хоть и добрые, но своенравные. У них даже говор есть свой, старогородский.
«Экски шахар» как ташкентский микрокосмос занимает очень большую часть моей профессиональной жизни. Моя душа живёт на старых улицах, в старых переулках и старых окнах… хотя в большинстве своём окна домов выходят во двор, стены глухие — это чтобы соседи не судачили. Но иногда попадаются старенькие, потрескавшиеся, покрашенные несколько раз рамы.
Самые яркие впечатления в жизни — те самые детские, от махалли с её запахами и звуками. Запах самана и трав, стряпни и хлеба, журчание воды и звуки проезжающей повозки вперемешку с щебетанием неугомонной перепёлки. Прошло 50 лет, но воспоминания эти ясные, выпуклые. Я до сих пор скучаю по тому времени.
Поэтому, когда я стал фотографом, первая мысль была — найти эти ощущения. И я нашёл их в улочках Старого города на Себзаре. Того самого, что уходит в небытие на глазах. Остатки Ташкента, который воспел в XX веке Зайнитдин Васифи:
Тут пыль сравню я с ароматом чудным,
Которым гурии в раю благоухают.
Той пылью лечат ангелы глаза!...
Того Ташкента, который, по легенде, был построен на 7 холмах. Но о ней почти никто не знает. Зато существование 12 ворот Ташкента — исторический факт. Но и от них остались лишь топонимы.
Мне нравится, что Старый город, несмотря на обступающую его цивилизацию, сохраняет свой дух и свой уклад. Например, здесь не встретишь в свободной продаже алкоголь и табак.
А ещё — встретишь туристов со всех концов света. Здесь всегда было много гостей из-за рубежа, но после того, как Хаст-Имам был открыт как главный культовый комплекс страны, их стало в разы больше. Теперь на площади высится Центр исламской цивилизации, а район стал полноправным туристическим центром, глобальным местом притяжения, за чем последовала реконструкция ближайших кварталов.
Я знаю каждый тупик, каждый проход. Возвращаюсь снова и снова на эти узкие улицы. Замечаю, что дети — центральные персонажи моих работ — не избалованы гаджетами и играют в те же игры, что и мы когда-то: лянгу, ишак-ишак, с удовольствием катаются на велосипедах. Помню, в детстве это было самой большой мечтой — получить в подарок велосипед!
С конца марта по начало мая на площади Хаст-имам запускают воздушных змеев — тоже локальная, знакомая мне с детства, и очень популярная традиция. Каких только не встретишь по весне здесь змеев! Об этом мы писали здесь:
Бегущие за ветром — когда начинается сезон воздушных змеев — фотоэссеВетры в Узбекистане — сезонное явление. Примерно в середине марта в небе над Ташкентом начинаются танцы воздушных змеев. Самая романтичная и тёплая традиция, знаменующая начало весны, — в фотоэссе Ильдара Садыкова.mag.humodoc.com
Мы всё пытаемся поймать ускользающую красоту Старого города, запечатлеть, запечатать. Для кого-то экзотический квартал, для нас же — это наша история, второе сердце. Старого Ташкента больше не будет, а вот мегаполисы есть во всех частях земли.
Сохранять, реставрировать, чинить коммуникации, не мешать жить тому самому духу Старого города в оставшихся улочках с саманными стенами и свободным бегом каналов, своенравным ветром в кронах тутовых деревьев. В благодати добротных дворов, где чудесные клумбы и фруктовые сады услаждают глаза избранных гостей.
Для Старого города не нужно ничего выдумывать. Всё уже есть. И пока оно живо, показывать тем, кто ценит аутентичное и не нуждается в лубочной картинке, чтобы проникнуться духом Востока.
Читать также
МестаКрасная земля, бетон и святые могилы — фотоэссе
Ильдар Садыков, Мария Максимычева
МестаМастерство, святость и халва: портреты культового памятника Джами в Коканде — фотоэссе
Ильдар Садыков, Мария Максимычева, Сергей Погосян
МестаНе споря с ветром — фотоэссе
Ильдар Садыков, Мария Максимычева, Сергей Погосян
Рассылка
Письмо от редакции HD
Раз в неделю мы отправляем лучшие материалы, события и культурные открытия Центральной Азии.