Кто пишет Казахстан сегодня

Есть простой способ проверить, насколько изменилась страна: посмотреть, что она читает.

Ещё недавно разговор о казахстанской литературе почти неизбежно начинался с классиков. Имена Абая, Мухтара Ауэзова, Олжаса Сулейменова были не просто частью культурного наследия — они во многом определяли сам вектор разговора о Казахстане. Но между классической библиотекой и сегодняшним читателем постепенно возник новый литературный ландшафт.

В нём уже не так важна граница между «высокой» и массовой литературой. Роман может родиться на литературной платформе и получить миллионы читателей. Казахская мифология может стать основой хоррора. История нескольких поколений женщин — превратиться в роман, понятный читателю в Испании. А поэзия, написанная в Алматы, выйти отдельной книгой в США.

Это не отменяет классиков. Просто рядом с ними появился другой Казахстан — современный, городской, многоязычный, цифровизированный и гораздо менее склонный укладывать себя в одну культурную формулу.

Мы выбрали десять авторов, по которым особенно интересно смотреть на эту новую литературу. Не самых «правильных» и не обязательно самых продаваемых. Тех, кто сегодня формирует читательский интерес, литературную среду и — что, пожалуй, важнее всего — новые способы рассказывать о себе.

Фото: Талгатбек Асанов

1. Данияр Сугралинов

Писатель, который превратил книгу в глобальный продукт

Если искать автора, который наиболее радикально отличается от привычного образа казахстанского писателя, им, пожалуй, окажется Данияр Сугралинов. Его литературная карьера началась в интернете, а сегодня его книги читают далеко за пределами Казахстана. Он пишет фантастику, фэнтези и LitRPG — жанр, выросший на пересечении литературы и компьютерных игр.

Для традиционного литературного мира это долго было территорией «несерьёзной» литературы. Сугралинов доказал обратное: у жанрового автора может быть огромная аудитория, международные переводы и коммерческий успех. Его серии «Дисгардиум», Level Up и другие циклы получили многомиллионную читательскую аудиторию, а книги выходят на иностранных рынках.

Особенно показателен сам путь писателя. Он не ждал, когда традиционное издательство обнаружит его талант. Сначала был интернет, затем читатели, затем издатели и международный рынок. Сегодня это уже полноценная модель литературной карьеры.

Сугралинов интересен не только как автор фантастики. Его история заставляет пересмотреть сам вопрос о том, что в XXI веке считать популярной литературой и где проходит граница между писателем и медиабрендом.

2. Мария Омар

Казахстанская история, рассказанная через женщину

Мария Омар пришла в литературу с темами, которые одновременно очень локальны и универсальны. Семья, происхождение, память, отношения между поколениями, любовь, материнство, попытка понять собственную идентичность — всё это становится в её книгах способом говорить о современном Казахстане.

Роман «Мёд и немного полыни» принёс писательнице широкую известность, а «Румия» стала одной из заметных новинок казахстанского книжного рынка. В центре романа — история девушки с казахско-татарскими корнями, но постепенно личная судьба превращается в разговор о нескольких поколениях женщин и о том, что передаётся от одной эпохи к другой.

В этом и заключается сильная сторона Омар: она не объясняет читателю Казахстан через исторические справки. Она показывает его через семейный стол, разговоры близких, отношения дочери и матери, через то, как человек пытается разобраться в собственном прошлом.

У её книг уже появляется жизнь за пределами страны — в частности, «Румия» вышла на испанском языке. И это важный признак новой казахстанской литературы: локальная история оказывается способна путешествовать, если в её центре стоит не география, а человек.

Фото: Талгатбек Асанов

3. Илья Одегов

Алматы без открытки

Илья Одегов — один из тех авторов, для которых Казахстан не литературная тема, а естественная среда. Ему не нужно специально доказывать, что его проза «про Казахстан». Страна просто присутствует в ней — в городе, пейзаже, памяти, языке, человеческих отношениях.

Одегов работает с современной прозой, переводами и литературными проектами. Его книги выходили на нескольких языках, а в 2025 году появились «Кочевые повести» — три истории, в которых реалистическое повествование соседствует с притчей, мифологией и мистикой.

Но особенно интересно то, как писатель работает с образом города.

Алматы у Одегова — не набор узнаваемых достопримечательностей. Это город памяти: с исчезающими местами, случайными встречами, людьми, которые куда-то уезжают, возвращаются или остаются в городе навсегда. Такой Алматы трудно сфотографировать для туристического буклета, зато легко узнать человеку, который здесь живёт.

Одегов важен и как участник литературного процесса. Он работает с молодыми авторами, переводами, литературными инициативами. Поэтому его можно воспринимать не только как писателя, но и как человека, который помогает современной литературной сцене Казахстана становиться средой.

4. Айгерим Тажи

Поэтесса, которой не пришлось объяснять Казахстан миру

Айгерим Тажи — один из наиболее интересных примеров международной карьеры казахстанского автора.

Её поэзия публиковалась за рубежом, а книга Paper-Thin Skin / «Бумажная кожа» вышла в США на русском и английском языках. Тажи получила поддержку американского National Endowment for the Arts, её стихи переводились и появлялись в международных литературных изданиях.

Но особенно важно другое: Тажи практически не занимается тем, что можно назвать «экспортом национального колорита».

Она пишет о теле, природе, памяти, сознании, одиночестве, страхе — о вещах, которые понятны человеку в любой точке мира. Казахстан присутствует в её биографии, культурном опыте, языке, но стихотворению не требуется сноска, объясняющая иностранному читателю, где находится Алматы.

В этом есть важный урок для современной литературы. Казахстанскому автору не обязательно становиться гидом по собственной стране. Иногда лучший способ представить её миру — просто говорить на универсальном языке искусства.

5. Айгуль Кемелбаева

Когда прошлое продолжает жить в настоящем

Айгуль Кемелбаева принадлежит к поколению, которое уже сформировало собственную литературную репутацию, но продолжает активно участвовать в современной культурной жизни.

Писательница, эссеист, литературный критик, сценаристка, лауреат государственной молодёжной премии «Дарын» и множества других наград, Кемелбаева остаётся одним из заметных голосов современной казахской литературы.

Фото: Талгатбек Асанов

Её проза часто обращается к памяти, истории, мифологии и культурному наследию. Но прошлое у неё не выглядит музейным экспонатом. Оно продолжает воздействовать на современного человека — определять его страхи, представления о семье, любви, долге и собственной судьбе.

Кемелбаева — не автор для быстрого чтения между двумя остановками. Её тексты требуют вовлечённости и времени. Но именно поэтому её место в современной литературе определяется не количеством подписчиков, а литературным влиянием.

На фоне стремительной цифровой культуры это особенно интересно. Пока одна часть литературы борется за внимание читателя в смартфоне, другая напоминает: у книги всё ещё есть право быть «медленной».

6. Акберен Елгезек

От личной памяти к истории поколения

Акберен Елгезек — заметное имя современной казахоязычной литературы. Лауреат государственной молодёжной премии «Дарын» и других литературных наград, он начинал как поэт, а затем всё активнее стал обращаться к прозе.

Одна из его наиболее известных книг — «Болмаған балалық шақ» («Детство, которого не было»). Это очень личная история, но именно через личное автор выходит к большому разговору о семье, взрослении, поколении и времени, в котором формировался современный казахстанец.

Елгезек интересен ещё и тем, что его деятельность не ограничивается собственными книгами. Он участвует в литературных и культурных проектах, занимается переводами, поддерживает молодых авторов.

Его история показывает, насколько самостоятельной стала сегодня казахоязычная литературная среда. У неё есть собственный читатель, собственные темы и собственные авторы, которым не нужно проходить через русскоязычный культурный фильтр, чтобы быть услышанными.

И, возможно, именно здесь происходит одна из самых важных перемен: современная казахская литература всё чаще говорит не о национальной идентичности как проблеме, а изнутри этой идентичности — о совершенно обычной человеческой жизни.

7. Юрий Серебрянский

Город, который помнит больше человека

Юрий Серебрянский — писатель, поэт и культуролог, один из заметных представителей современной русскоязычной литературы Казахстана.

Его особенность — способность превращать пространство в героя. Особенно это касается Алматы. В его текстах город существует не как декорация, а как живой организм со своей памятью, исчезающими местами, культурными слоями.

Фото: Талгатбек Асанов

Серебрянский — лауреат российских и казахстанских литературных премий. Его произведения переводились на несколько языков, что само по себе показательно: локальный городской опыт оказывается интересен читателю, который никогда не был в Алматы.

В его прозе Казахстан предстаёт не как единая картинка, а как сложное переплетение историй и культур. Здесь советское прошлое соседствует с независимым настоящим, разные языки — с разными способами воспринимать город.

Для Алматы это особенно ценно. Города меняются быстрее, чем успевают появляться книги о них. Поэтому литература иногда становится архивом того, что ещё вчера казалось обыкновенной повседневностью.

8. Лиля Калаус

Автор, который формирует будущего читателя

Когда говорят о литературе, редко вспоминают о тех, кто только становится читателем. Между тем именно детская книга во многом определяет, будет ли человек читать через десять или двадцать лет.

Лиля Калаус — писательница, филолог, сценарист, автор книг для детей и взрослых, лауреат литературных премий. Её книги говорят с детьми о семье, школе, дружбе, взрослении и современной городской жизни без назидательного тона.

Это кажется простым только на первый взгляд. Написать текст, который ребёнок действительно захочет дочитать, а не просто обязан прочитать по школьной программе, — отдельное искусство.

Калаус работает именно с этим пространством. Её герои живут в современной реальности, узнают себя в книгах и не нуждаются в объяснении, почему казахстанская история должна быть им интересна.

В этом смысле её работа имеет долгосрочный эффект. Каждый ребёнок, который благодаря современной казахстанской книге открывает для себя удовольствие от чтения, — потенциальный читатель следующего поколения отечественной литературы.

Фото: Талгатбек Асанов

9. Ануар Кошкарбаев

Что будет, если казахская мифология станет хоррором?

Современная литература постепенно отказывается от представления национального наследия как чего-то исключительно серьёзного, канонического и неприкосновенного.

Ануар Кошкарбаев работает с фантастикой, фэнтези и хоррором, обращаясь к казахскому фольклору и мифологии. И именно здесь возникает любопытный культурный эксперимент: древние сюжеты начинают жить в жанрах, которые особенно интересны молодой аудитории.

Почему бы духу из казахской легенды не стать героем страшного рассказа? Почему национальный миф обязательно должен существовать только в школьной хрестоматии?

Молодой читатель вообще не делит культуру на строгие категории. Для него книга, сериал, игра, комикс и социальные сети — части одного информационного пространства. Поэтому жанровая литература может оказаться неожиданным способом вернуть интерес к собственному культурному наследию.

Кошкарбаев пока не относится к авторам с миллионными аудиториями. Но его поколение важно именно как территория будущего.

Если новая казахстанская литература научится соединять собственную мифологию с современными жанрами, у неё появится шанс заинтересовать не только местного читателя, но и международную аудиторию.

10. Айнур Карим

Когда книга выходит за свои пределы

Айнур Карим работает на пересечении прозы, драматургии и театра — и именно поэтому её особенно интересно рассматривать в контексте новой культурной сцены Казахстана.

Её интересуют семья, память, женский опыт, личная свобода и социальные изменения. Но важны не только темы. Карим принадлежит к поколению авторов, для которых границы между литературой и другими искусствами становятся всё более условными.

Её тексты получают международное внимание, а в 2026 году главы романа «Девочка из стана» были опубликованы в литературном журнале SØZDAY.

Такие авторы меняют саму профессию писателя. Сегодня литератор может одновременно работать с романом, пьесой, сценарием, переводом, театром и международными культурными проектами. Книга перестаёт быть конечной точкой — она становится одним из способов рассказать историю.

Это, пожалуй, одна из наиболее заметных тенденций новой казахстанской литературы: автор больше не обязан выбирать между книгой и другими формами искусства.

Фото: Талгатбек Асанов

Литература, в которой Казахстан узнаёт себя

У современной казахстанской литературы пока нет единого голоса. И, возможно, это её главное достоинство.

Она говорит сразу на нескольких языках и в нескольких регистрах. Здесь соседствуют фантастика и семейная сага, поэзия и хоррор, городская проза и мифология. Одни авторы ищут читателя в Алматы и Астане, другие сразу выходят на международную сцену. Кто-то строит карьеру через литературные премии, кто-то — через интернет, кто-то просто пишет книги, которые читатели передают из рук в руки.

Но за всем этим разнообразием просматривается одна общая вещь: Казахстан начинает рассказывать о себе не только через прошлое, но и через настоящее.

Через женщину, которая пытается понять историю своей семьи. Через человека, который живёт в большом городе и чувствует себя в нём чужим. Через ребёнка, впервые открывающего книгу о мире, похожем на его собственный. Через мифологического персонажа, неожиданно оказавшегося героем современной страшной истории. Через автора, который пишет по-русски или по-казахски, но рассчитывает на читателя далеко за пределами страны.

Поэтому сегодня уже не стоит вопрос, появились ли в Казахстане новые писатели, способные однажды стать классиками.

Гораздо интереснее другое: какой Казахстан они оставят в своих книгах для тех, кто будет читать их через двадцать или тридцать лет.

Возможно, именно сейчас эта литература и становится историей — просто мы пока ещё называем её современной.