Самарканд переживает не первый свой расцвет. Все последние десятилетия иностранные туристы, дипломаты, паломники, участники международных форумов и фестивалей начинают знакомство со страной именно с него. Посмотреть на архитектуру Самарканда под иным углом, сохранив всё ту же восторженность первого соприкосновения с великим городом – большой вызов для художника. Особая точка зрения на великое архитектурное наследие Самарканда – в фотоэссе Ильдара Садыкова.
«А умирать поедем в Самарканд,
На родину предвечных роз…»
Ахматовские строки, в которых – грёза о вечном рае, воплощённая в образе Самарканда, стали для меня своеобразным якорем и символом стремления в город, где сплелись судьбы народов. Кто только не снимал Самарканд, как только не воспевали его фотохудожники со всего мира. Я много думал о том, как запечатлеть тысячу раз виденное не избито, через другую оптику. Как повлиять на восприятие города, который изумляет весь мир, через ракурс».
Фото: Ильдар СадыковФото: Ильдар СадыковФото: Ильдар СадыковФото: Ильдар СадыковФото: Ильдар СадыковАрхитектурные шедевры Самарканда, как бы мы ими ни восхищались, не существуют сами по себе: они меняются с веками, подвергаются реставрации разной степени качества, их вписывают в новую городскую среду, в разрастающуюся инфраструктуру туристической мекки. Вокруг, в до сих пор не поменявших свой уклад традиционных махаллях старого города, продолжается повседневная жизнь города.
А город этот всё еще небольшой. Историческая часть его отличается от устройства ташкентских или, к примеру, бухарских старогородских кварталов.
«Я помню Самарканд 25-летней давности, когда приезжал сюда в командировки. Помню этот вайб полуразрушенных памятников. Сейчас город стал куда комфортнее – и для жителей, и для многочисленных туристов. Он приобрёл лоск, но долгое время я не мог привыкнуть к «новому» Самарканду. Приезжая сюда по несколько раз в году, в поисках утраченного духа я бродил по национальным махаллям, по улицам Старого города, где традиционные наши восточные дворы перемежаются с николаевскими особняками. Заходил в любимые маленькие чайханы, снимал людей. И наконец я «отдался» этому новому Самарканду, говорливому, скоростному. Я увидел в величественных силуэтах архитектурных шедевров, восстановленных из руин, тот же центр истории и духовности, что, как и в средние века, влияет на культуру всего мира».
Гур-Эмир, Биби-Ханум, Шахи-Зинда, площадь Регистан предстают не просто свидетелями величия двух Ренессансов. Это небольшие вселенные внутри узбекистанского микрокосма. Миллионы паломников приходят сюда за успокоением, воодушевлением, эстетическим и духовным экстазом.
«Моё любимое место в Самарканде – мавзолей Шахи-Зинда. Обычно оставляю его посещение напоследок, чтобы побыть здесь подольше. Я попадаю в особый мир, поднимаясь по легендарным ступеням. Я задерживаюсь здесь, чтоб увидеть восторг и восхищение в глазах его посетителей».
Регистан – это живая мощь истории, которую наполняют новыми смыслами: сейчас на площади проводят концерты звёзд мировой музыки, современные лазерные и световые шоу. Площадь так и осталась витриной Узбекистана, опорной точкой всей культуры Востока.
«Гур-Эмир – место, которое может похвастаться собственной мифологией и фантастическими узорами. Я решил снять его издали – этот живой символ победоносных сражений и легендарной жестокости Темура, что будоражит зрителя вот уже столько веков».
А вот – Ишратхона, бывшая мавзолеем тимуридской знати, одна из самых загадочных локаций Самарканда, судьба которой не определена, а изначальный облик трудно восстановим.
Возможно, «дом радости», пристанище голубей и тайн истории станет ещё одним культовым местом на карте города, не растеряв шарм руин.
«Биби-Ханум – также одно из моих любимых мест в Самарканде, на которое я любуюсь с необычного ракурса: я снимал его со стороны махалли, находящейся сзади за стенами. Мало кто догадывается туда заглянуть. Памятник до сих пор не могут до конца восстановить, но его линии, диагонали – всё это каждый раз заставляет меня почувствовать себя таким по-человечески маленьким среди исторического величия Города…»
Вспоминается мысль Петрова-Водкина из его труда о «Самаркандии»: «жизнь в ней – самое главное, формы жизни бесконечно разнообразны – лучшая из них в осознании этих форм, в пребывании самому в бесформии». Где ещё, как не вблизи самой великой, самой грандиозной по своей выверенности архитектуры с полным правом и смирением можно ощутить свою конечность… И при этом всё же почувствовать себя частью чего-то большего.
Рассылка
Письмо от редакции HD
Раз в неделю мы отправляем лучшие материалы, события и культурные открытия Центральной Азии.