Исчезающий город: что остаётся после YONAR на Барсакелмесе

Город появился посреди солончака и исчез через три дня. На время Барсакелмес стал местом, где люди из разных стран вместе строили лагерь, создавали арт-инсталляции, готовили еду, проводили музыкальные сессии и решали десятки бытовых задач. Здесь не было привычного разделения на организаторов, артистов и зрителей: каждый участник становился частью общего пространства и делал свой вклад в его жизнь.

Так прошёл второй YONAR — проект, организованный Одилем Мухамедовым, продюсером Moc и фестиваля электронной музыки, искусства и науки «Стихия», совместно с Комитетом по туризму Республики Узбекистан.

В основе YONAR — идея временного поселения, которое участники создают самостоятельно. White Salt City не задумывался как декорация для фестиваля или выставочная площадка, где достаточно появиться на несколько часов. Это город, в котором нужно жить: организовывать быт, договариваться, распределять ответственность и вместе заботиться о пространстве.

Фото: Феруз Рустамов

После завершения проекта конструкции разобрали, лагерь собрали, а мусор и оставшиеся материалы вывезли. Физически город исчез. Но, как объясняет Отабек Сулейманов, CEO «Стихии», для команды важнее то, что происходит после него.

Не зрители, а участники

Первый YONAR состоялся в 2025 году. Тогда команда называла проект экспедицией: около 70 человек приехали на Барсакелмес, организовали лагерь и создали арт-инсталляции специально для этого места.

Фото: Феруз Рустамов

За два года вокруг проекта сформировалось сообщество, объединившее людей из Ташкента, Нукуса, Муйнака, Берлина, Вены, Лондона, Москвы, Алматы, Бишкека и других городов. Среди участников — художники, музыканты, архитекторы, дизайнеры, IT-специалисты, предприниматели, исследователи и представители самых разных профессий.

На Барсакелмесе они встречаются не только ради искусства. YONAR предлагает другой способ провести время вместе: не потреблять готовый культурный продукт, а участвовать в его создании, разделяя с другими и творческие задачи, и повседневные обязанности.

Фото: Феруз Рустамов

Билетов на проект нет. Присоединиться можно через open call, связавшись с командой и подтвердив готовность к автономной жизни на солончаке. Участники самостоятельно организуют дорогу, проживание и питание, привозят необходимые вещи и инструменты.

В этом и заключается одна из особенностей проекта: сообщество объединяет не столько общая профессия или принадлежность к определённой культурной среде, сколько готовность включаться в общее дело.

Свобода, которой нужна структура

Самоорганизация — один из принципов YONAR, но опыт первого года показал, что одной идеи коллективной ответственности недостаточно. В поселении есть задачи, которые легко остаются незамеченными именно потому, что каждый предполагает: ими займётся кто-то другой.

После первого YONAR организаторы пересмотрели подход к распределению обязанностей. За критически важными направлениями стали заранее закреплять конкретных ответственных, чтобы участники лучше понимали устройство поселения и могли свободнее включаться в его жизнь.

Фото: Феруз Рустамов

За фотографиями арт-объектов и музыкальных сессий скрывается большая организационная работа. Вода, еда, электричество, санитария, уборка, безопасность, медицинская помощь и транспорт — всё это необходимо обеспечить, прежде чем временный город сможет полноценно функционировать.

Критическую инфраструктуру обеспечивает команда YONAR совместно с профильными специалистами. В повседневной жизни лагеря ответственность распределяется между участниками.

Решения стараются принимать без жёсткой вертикали: большинство вопросов обсуждают, а разногласия разрешают через диалог и договорённости. Однако такой подход требует готовности слышать других, пересматривать первоначальные планы и брать на себя ответственность там, где она действительно необходима.

Фото: Феруз Рустамов

Поэтому YONAR становится экспериментом не только в области искусства, но и в области коллективного действия. Как сохранить свободу, не потеряв управляемость? Как распределить обязанности, не превратив сообщество в иерархию? Ответы на эти вопросы появляются не в теории, а в повседневной жизни поселения.

Искусство, созданное для Барсакелмеса

На три дня солончак превратился в пространство для художественных экспериментов. В отличие от традиционной выставки, где произведения размещаются в подготовленных залах, арт-инсталляции YONAR создаются во взаимодействии с открытым ландшафтом. Здесь важны не только форма и идея произведения, но и окружающая среда: белая соль, ветер, жара днём и холод ночью. Барсакелмес не служит нейтральным фоном — он непосредственно влияет на то, как создаются работы и как проходит жизнь поселения.

Фото: Феруз Рустамов

Часть инсталляций строится непосредственно на месте. Участники могут присоединяться к авторам, помогать воплощать замыслы и наблюдать за тем, как идея постепенно превращается в объект. Граница между художником и зрителем в таком формате становится менее определённой. Важно не только увидеть готовое произведение, но и включиться в процесс его создания.

На формат YONAR повлияли Burning Man, опыт фестиваля «Стихия» и особенности самого солончака. Однако переносить художественные идеи в такой ландшафт означает учитывать не только его визуальную выразительность, но и реальные условия жизни. Здесь невозможно полностью контролировать окружающую среду или отделить творчество от бытовых задач. Работа над инсталляцией соседствует с приготовлением еды, организацией лагеря и помощью другим участникам. Искусство становится частью общего опыта, а не отдельным событием внутри него.

Особую роль в организации поселения играют местные жители, которые помогают с логистикой, инфраструктурой и пониманием территории. Их знания о дорогах, погоде и особенностях местности невозможно заменить информацией из интернета.

Этот подход важен для любого проекта, работающего с природной территорией. Место не должно превращаться лишь в эффектную декорацию для привезённой извне концепции. Осмысленное взаимодействие начинается с уважения к самому ландшафту и опыту людей, которые с ним связаны.

Фото: Феруз Рустамов

Leave no trace: исчезнуть, не оставив следа

Временный город неизбежно оставляет после себя материальные следы: конструкции, упаковку, расходные материалы и бытовые отходы. На Барсакелмесе вопрос о том, что останется после завершения проекта, становится принципиальным.

YONAR следует принципу leave no trace — «не оставляй следа». После окончания поселения участники разбирают лагерь и арт-объекты, собирают всё привезённое с собой, включая отходы и материалы, оставшиеся после работ, и вывозят их с территории. Затем команда отдельно осматривает место после демонтажа.

Здесь возникает важное противоречие: участники приезжают, чтобы создать нечто новое, но одновременно должны позаботиться о том, чтобы их присутствие не изменило территорию необратимым образом.

В физическом смысле город должен исчезнуть. Его временность — не недостаток проекта и не вынужденная мера, а часть его концепции. White Salt City существует ровно столько, сколько необходимо для совместного опыта, после чего уступает место самому ландшафту. Ответственность за это несут не только организаторы. Уборка и демонтаж становятся частью общей работы, такой же необходимой, как строительство инсталляций или организация быта. Каждый участник отвечает за последствия собственного присутствия.

В этом смысле YONAR предлагает рассматривать искусство шире, чем создание объекта. Оно включает в себя отношения с окружающей средой, умение работать вместе и готовность позаботиться о пространстве после завершения творческого процесса.

Что остаётся, когда город исчезает

Фото: Феруз Рустамов

White Salt City исчезает, оставляя солончак таким, каким его нашли, но люди уезжают с новым опытом, знакомствами и идеями, которые могут продолжить жить в других городах и проектах. То, что начинается как трёхдневная встреча, может перерасти в долгосрочное сотрудничество, выходящее далеко за пределы одного события.

Команда называет таких участников «новыми барсакелмесовцами» — людьми, для которых это место становится точкой личной и творческой связи. В этом, пожалуй, заключается главный результат YONAR. Временное поселение не стремится закрепиться на территории или оставить после себя монумент, который будет напоминать о его существовании. Вместо этого оно создаёт условия для возникновения новых отношений между людьми.

Второй год проекта позволил организаторам переосмыслить устройство поселения, точнее определить зоны ответственности и лучше подготовиться к сложностям коллективной жизни. Но основные вопросы остаются открытыми: как создать пространство, в котором люди действуют сообща, не теряя свободы? Как превратить совместное творчество в опыт, который продолжится после завершения события?

Фото: Феруз Рустамов

YONAR не предлагает универсальных ответов. Он предлагает практику — временно выйти из привычного городского ритма, вместе создать пространство, прожить в нём несколько дней и взять на себя ответственность за то, что произойдёт дальше.

Возможно, именно поэтому YONAR не заканчивается в момент, когда разбирают последнюю конструкцию. Физически город перестаёт существовать, но его главное пространство — сообщество — продолжает расширяться. И если у временного города есть наследие, то оно заключается не в том, что он оставил на Барсакелмесе, а в том, что участники увезли с собой.