HIMOYA: энергии женского рода

Ахмед Умар

В серии «Светящиеся фаланги» суданский художник переосмысляет амулеты и молитвенные практики, соединяя сакральные символы с личной историей и опытом миграции. Его скульптуры размышляют о вере, защите и праве человека на собственную идентичность.

Алмагуль Менлибаева

Казахстанская художница исследует память о голоде 1931–1933 годов через историю семьи по женской линии. В инсталляции «Вторая перепрошивка» текстиль, видео и звук становятся картой исторической травмы и прерванной передачи опыта между поколениями.

Ана Мария Мильян

Коллективное воображение превращается в художественный метод: вместе с молодыми художниками Алматы Мильян создает фантастические миры, где человек, природа и мифологические существа существуют в постоянном взаимодействии. Видеоигра «К горам» предлагает представить иные формы связи с окружающим миром.

Ариз Катки

Текстиль и вышивка становятся для художника носителями духовной и семейной памяти. Обращаясь к зороастрийским традициям и ремесленным знаниям женщин своей семьи, Катки соединяет древние символы, телесный опыт и квир-идентичность.

Азиза Кадыри

В инсталляции «Железная мать» художница возвращает голос своей бабушке Умиде — одной из немногих женщин, руководивших строительством Ташкентской телебашни. Семейная история превращается в размышление о женском лидерстве, труде и праве женщины занимать собственное место в истории.

Читра Сасмита

Обращаясь к балийской мифологии и традиционной живописи Камасан, художница меняет привычную иерархию образов, выводя женщин на первый план. Ее работы соединяют женскую силу, природные стихии и критику патриархальных представлений о мире.

Гюзель Закир

В проекте «Вкус стойкости» личная история семьи переплетается с культурой алматинских базаров, кулинарными традициями и памятью уйгурского сообщества. Текстильная тележка становится образом дома, который можно перенести с собой, сохранив его историю и уклад.

Хэгю Ян

Переосмысляя обычные металлические предметы и звуковые инструменты, корейская художница создает скульптурных существ, в которых механическое соединяется с органическим. Рядом звучат женские истории о трансформации, изоляции и стойкости.

Хоа Дунг Клерже

Используя гель-лак, живопись и видео, художница исследует образы азиатской женственности, миграционный опыт и труд в маникюрных салонах. Ее работы оспаривают культурные стереотипы и показывают женщину не объектом чужого взгляда, а самостоятельной героиней собственной истории.

Жазгуль Мадазимова

Сетка-рабица в одноименной инсталляции становится метафорой хрупкой границы между домом и внешним миром. Художница обращается к судьбам женщин Центральной Азии, вынужденных уезжать на заработки, и задается вопросом, что помогает сохранить чувство дома на расстоянии.

Нара Бейбит

В «Сказании о семиглавой матери» художница переосмысляет образ Жалмауыз Кемпир, превращая демонизированную героиню казахского фольклора в фигуру материнской защиты и силы. Текстильные панно переносят женский опыт — материнство, утрату и выживание — в пространство современного эпоса.

NAOMI

В шелковой ширме «Изящные призраки, моим матерям» героини корейских и китайских легенд встречаются в едином повествовании. Через образы воды художница говорит о скорби, жертвенности, любви и невидимых связях между женщинами разных эпох.

Ойжон Хайруллаева

В пятичастной работе «Panja» художница рассказывает историю своей прабабушки, соотнося этапы ее жизни с телесной памятью и образами исламской миниатюры. Личное повествование постепенно становится попыткой создать собственную мифологию и вернуть женщине право быть автором своей истории.

Радина Ясуева

В работах казахстанской художницы женское тело оказывается пространством столкновения социальных ожиданий и личной свободы. Обращаясь к материнству, традиционным ролям и культурным символам, Ясуева исследует внутреннее сопротивление и силу, позволяющую женщине сохранять собственную идентичность.

Раджни Перера

«Хранительница» — фантастический гибрид женщины и птицы, в котором переплетаются мифология Шри-Ланки, память предков и экологическое воображение. Через этот образ художница размышляет о материнстве, миграции и поиске будущего, способного поддерживать жизнь.

Ритика Пандей

В живописных работах художница создает спекулятивные миры, где мифология, технологии и природные силы образуют новые формы жизни. Ее героини и гибридные существа предлагают представить будущее за пределами привычных границ человеческого тела и линейного времени.

Тания Петерсен

Вышитый текстиль и перформанс связывают Южную Африку, Индонезию и Центральную Азию через устные истории, музыку и память предков. Художница обращается к наследию вынужденных переселений, женским связям и традициям, которые продолжают жить благодаря передаче от поколения к поколению.

Умида Ахмедова

В документальном видео «MI — Mission Impossible», созданном совместно с Зилолой Саидовой, женщины из отдаленных деревень Узбекистана рассказывают о несбывшихся мечтах и возможностях, которых они были лишены. Их личные истории становятся размышлением о праве выбирать собственный путь.

Еламан Муктархан

В экспериментальных видео художница исследует гендерную идентичность, телесную автономию и семейные отношения. Меняя привычные роли и способы восприятия тела, Муктархан предлагает пространство для разговора о принятии, свободе и возможности быть увиденным без предубеждений.

Зарина Муканова

В аудиоработе «Духовная степь» степь предстает живым пространством родственных связей, движения и памяти. Голос художницы приглашает вслушаться в ритмы земли и увидеть принадлежность не как привязку к одному месту, а как непрерывную связь людей, предков и окружающего мира.

Зилола Саидова

В серии «Хранительницы стен» фотограф фиксирует интерьеры домов женщин сообщества мугат в Центральной Азии. Расписанные стены и домашнее пространство становятся свидетельствами культурной идентичности и повседневной жизни, которые могут исчезнуть вместе с перестройкой домов.

Фото предоставлены пресс-службой Центра современной культуры «Целинный»