Тұскиіз: искусство, которое хранит память

Традиционный текстиль часто воспринимают как часть декоративного наследия, хотя за каждым предметом стоят конкретный человек, годы труда и история семьи. Наталья Кривец убеждена: тұскиіз заслуживает внимания не только как этнографический артефакт, но и как самостоятельное произведение искусства. Мы поговорили с ней о женском авторстве, художественной свободе внутри традиции, ценности ручной работы и о том, как вернуть старинному искусству место в современном доме.

— Если бы для знакомства с вашей коллекцией можно было показать только один тұскиіз, какой бы вы выбрали? Что нужно знать о нём, чтобы увидеть больше, чем красивую вышивку?

Есть один тұскиіз, перед которым я невольно останавливалась каждый раз, когда входила в комнату, где он висел: настолько он притягивает взор. Он выполнен тонко, в очень гармоничной цветовой гамме и красиво выстроен композиционно, так, что я каждый раз видела его как бы по-новому. Мне кажется, именно так мы отличаем произведение искусства от просто красивой вещи: оно заставляет вас замереть, словно приостановиться во времени и вглядываться в него вновь и вновь.

У этого панно есть и очень трогательная история. Судя по всему, его вышила мать для своей дочери в качестве свадебного подарка: на ткани сохранилась подпись мастерицы — Умитхан, а рядом маленькими буквами указано: для Еркежан. Вещь находится в прекрасном состоянии, и по ней видно, что её берегли. Для меня это не просто вышивка, а свидетельство любви и пожелания счастья, которую человек сумел выразить через ручную работу.

Фото: Амира Касенова

— На некоторых тұскиізах сохранились имена мастериц. Удалось ли вам восстановить судьбу хотя бы одной из этих женщин?

Когда я начинала коллекционировать текстиль, меня прежде всего привлекала красота изделий. Об авторах я стала задумываться позже, когда начала показывать коллекцию широкой публике. Узнать имя мастерицы удаётся не всегда: многие вещи продаются через посредников, и история их создания теряется, но иногда удаётся узнать удивительные подробности. Например, моя подруга из Кыргызстана рассказала о своей бабушке, которая создавала невероятно тонкие вышивки. Один из её тұскиізов изумительной красоты (по-кыргызски «туш-кийиз») сегодня хранится в Национальном историческом музее в Бишкеке. Во время войны эта женщина вышивала его и молилась о том, чтобы двое её сыновей вернулись живыми. Мне кажется, в этой истории заключено очень многое: вера, материнская любовь и надежда, которую человек вкладывал в свою работу.

— Как вы распознаёте индивидуальный почерк мастерицы?

Прежде всего благодаря «насмотренности». Я не считаю себя специалистом, который может безошибочно определить авторство каждого изделия, но со временем начинаешь замечать различия в композиции, цвете, тонкости и плотности вышивки.

Особенно интересно наблюдать, как менялся тұскиіз на протяжении десятилетий. Работы 1940–1960-х годов часто отличаются очень тонкой вышивкой. В 1970-е появляется более смелая цветовая гамма, а к 1980-м рисунок становится крупнее, меняется плотность стежков. В 1990-е в работах встречаются более яркие нити и блестящие материалы.

Фото: Амира Касенова

Иногда мастерицы выходили далеко за пределы привычных орнаментальных мотивов. У меня, например, есть тұскиіз, вышитый крестиком, с четырьмя зайчиками на санках. Вероятно, сюжет был навеян мастерице мультфильмом. Но почему мы должны относиться к нему с меньшим уважением? Это отражение эпохи, свидетельство своего времени. Традиционное искусство не существует вне жизни — оно меняется вместе с людьми.

— Что тұскиіз может рассказать о жизни женщины и её положении в семье?

Прежде всего — о колоссальном творческом потенциале женщин. Они создавали удивительные произведения, зачастую не имея специального художественного образования. Значит, существовала сильная традиция воспитания внутри семьи, благодаря которой мастерство передавалось дальше.

Меня особенно поражает, сколько труда требовало такое искусство в условиях кочевой жизни. Нужно было перевозить материалы, обходиться минимальными приспособлениями, иногда вышивать при свете свечи, но при этом создавались вещи невероятной красоты.

Есть и другая важная деталь: у тұскиізов обычно оставляли незавершёнными орнаменты у нижнего края и не делали последний узелок. Считается, что это символизировало продолжение искусства, передачу умения следующим поколениям. Для меня это очень точный образ самой традиции: важно было сохранить не только вещь, но и саму способность создавать её.

Фото: Амира Касенова

— Вы собирали текстиль в разных странах, в том числе у казахов Монголии. Что отличает эти тұскиізы?

В моей коллекции особенно много изделий из Восточного Казахстана и Западной Монголии, в том числе из Баян-Өлгия. Мне близки их сдержанная цветовая гамма, тонкость вышивки и одновременно выразительность цвета.

В других регионах тұскиізы нередко делали из войлока или в лоскутной технике — құрақ. В Восточном Казахстане, Западной Монголии и некоторых районах Алтая, включая территории Китая, особенно развивалось именно вышивание настенных ковров.

При этом нельзя всё объяснять только географией. Внутри одной традиции мастерицы находили собственные решения. Например, одна из мастериц придумала необычный способ оформления краев полотна: белую ткань она складывала так, чтобы получался сложный защитный орнамент. Подобных приёмов у других мастериц я не встречала. Именно такие детали позволяют увидеть за общей традицией индивидуальное мастерство и фантазию. Вообще, этим изделиям свойственна, при всем соблюдении определенных традиционных канонов, необычайное творческое разнообразие. И, наверное, поэтому они так притягательны.

Фото: Амира Касенова

— Как вы проверяете истории, которые сопровождают старые вещи?

Я стараюсь не приписывать орнаментам значения, в которых не уверена. Один и тот же мотив может называться по-разному, а его толкование — меняться в зависимости от региона и источника. Поэтому существует риск чрезмерной интерпретации.

Даже с названием самого изделия у меня были сомнения. Я встречала разные объяснения того, как правильнее называть такие ковры. В итоге я обратилась к казахским мастерицам из Монголии, которые продолжают их вышивать. Они назвали их тұскиізами. Позже я нашла объяснение, согласно которому вышитые панно раньше нашивали на войлочную основу, поскольку они служили не только украшением, но и дополнительной защитой стены от холода.

Этот случай убедил меня в важности живой традиции. Если мы хотим понять предмет, нужно обращаться не только к книгам, но и к людям, которые сохраняют соответствующее мастерство.

— Что для вас важно узнать и сохранить вместе с приобретённым тұскиізом?

Когда-то мне казалось, что однажды я смогу восстановить историю каждого предмета коллекции. Сейчас понимаю, что для многих это уже невозможно. Но я продолжаю искать информацию.

Фото: Амира Касенова

Недавно я приобрела тұскиіз шириной около двух с половиной метров, что больше обычного размера. Я предположила, что его создали не как прикроватный ковер, а для украшения почетного места юрты. И действительно выяснилось, что его вышивали для уважаемого старшего брата по имени Халык. Композиция у него довольно классическая, однако меня заинтересовали особенности вышивки: возникло ощущение, что работали две мастерицы. И на разных частях сохранились отдельные даты.

Сегодня установить факт, вышивался ли он точно в две руки, уже невозможно, но выяснилось, что в этой семье действительно было две сестры и обе были мастерицами. То есть моя версия не беспочвенна, а ведь основывалась она просто на манере вышивания.

А размер ковра, торжественность стиля и сама надпись, посвящённая Халыку, как бы придали ему дополнительное значение: это не просто вещь для конкретного человека, а своего рода посвящение семье и казахскому народу.

— Что определяет ценность тұскиіза для вас как коллекционера?

У меня нет цели собрать как можно больше предметов. Я частный коллекционер, а не музей, поэтому предпочитаю небольшую коллекцию, в которой у каждого изделия есть своя особенность.

Это может быть необычная композиция, редкое сочетание цветов, тонкость вышивки или история создания. Возраст для меня не главный критерий. Гораздо важнее качество работы и то впечатление, которое она производит.

Иногда достаточно первого взгляда, чтобы понять: перед тобой произведение искусства. Ты можешь не знать точного значения орнаментов, но чувствуешь красоту. Мне кажется, именно это ощущение и делает такие вещи универсальными — понятными людям из разных культур.

Фото: Амира Касенова

— Как вы размещаете старинные панно в современной квартире?

У меня дома обычно висят два-три тұскиіза. Они довольно крупные — часто шириной более двух метров, — поэтому лучше всего смотрятся на свободной стене нейтрального цвета.

Такое панно может полностью изменить восприятие комнаты. Нашей семье часто приходится переезжать в съёмное жильё, где мы не можем кардинально поменять интерьер, и тогда яркий тұскиіз становится главным акцентом пространства. Он придаёт помещению характер и ощущение дома. Но здесь есть одно важное правило: текстиль нужно беречь от прямых солнечных лучей, иначе нити могут выгореть.

Старинное изделие вполне может жить в современном интерьере, если относиться к нему внимательно.

— Как отличить содержательную работу с наследием от поверхностного заимствования?

Для меня всё начинается с качества материалов и исполнения. Настоящее мастерство чувствуется в деталях: в точности стежков, гармонии цвета, долговечности ткани. Такие вещи не выглядят случайными.

Мне нравится, когда традиционные материалы и техники продолжают использоваться в современных проектах. Например, я давно знакома с изделиями компании Aigul Line, которая работает с войлоком. Некоторые вещи я приобрела около двенадцати лет назад и до сих пор ими пользуюсь: они сохраняют цвет и качество даже после стирки.

Это хороший пример того, как традиционный материал может органично существовать в современной жизни. Важно не просто воспроизвести орнамент, а понять эстетику и принципы ремесла, которые стоят за ним.

— Что должно измениться, чтобы молодые мастерицы могли зарабатывать созданием новых тұскиізов?

Мне кажется, интерес к традиционному искусству уже растёт. Одна из посетительниц моей выставки назвала это этническим ренессансом. Меня особенно радует, что интерес проявляет молодёжь.

Нужно, чтобы у молодых мастериц был доступ к знаниям, качественным материалам и образцам высокого уровня. При этом не стоит бояться новых решений. Традиция не должна оставаться исключительно музейной ценностью — ей необходимо место в современных домах и интерьерах.

Ремесло в кадре: как фотография показывает работу мастераКуратор выставки «Живые традиции» Хусниддин Ато о критериях отбора, уважении к героям снимков и судьбе фотографий после фестиваля.mag.humodoc.com

Конечно, тұскиіз — большая и трудоёмкая работа. Мастерица должна понимать, что найдётся покупатель, готовый заплатить за месяцы ручного труда. Но мне кажется, многое может начаться с простого жеста: если кто-то подарит дочери новый, качественно вышитый тұскиіз в качестве приданого, этот пример может вдохновить других. Так традиция постепенно вернётся в повседневную жизнь.

— Какого продолжения вы хотите для своей коллекции?

Прежде всего мне хотелось бы лучше изучить историю конкретных изделий и установить авторство тех, чьи имена пока неизвестны. Я также мечтаю создать красивый фотоальбом о своей коллекции — не академический этнографический труд, а книгу, которая расскажет истории этих вещей и познакомит с ними широкую аудиторию.

Мне бы хотелось, чтобы о казахском т2екстиле больше писали в зарубежных изданиях. В мировой литературе о текстиле тұскиізам уделено сравнительно мало внимания.

В прошлом году мне удалось представить десять тұскиізов на крупном текстильном фестивале во Франции. За четыре дня его посетили около 17 тысяч человек. Многие впервые увидели такие изделия и удивлялись, что не знали об их существовании. Для меня это очень важно: показывать коллекцию, рассказывать о ней и открывать людям красоту казахского текстиля.

Я хочу, чтобы эти вещи не лежали сложенными в сундуках, а продолжали жить. Чтобы ими интересовались, чтобы их изучали, чтобы появлялись новые мастерицы. Ведь сохранить традицию — значит не только уберечь старинные предметы, но и дать искусству возможность продолжаться.