Хочется, чтобы кукольный театр оставался «живым»: интервью с Динарой Юлдашевой

«Мы готовим зрителя для большого театра»

— Узбекский национальный театр кукол существует с 1939 года. Как, на ваш взгляд, менялась его роль в культурной жизни общества сквозь поколения?

— Театр кукол был образован в 1939 году, и, конечно, время диктовало свои требования. В военные и послевоенные годы перед театром стояли как эстетическая, так и нравственная задача. Это был тяжёлый период: было много беспризорных детей, сирот, детей, которым нужно было дать опору, внимание, воспитание. И нужно было делать это посредством театра. И приводили их чаще воспитатели детских садов и школьные учителя, а не родители.

Источник: Источник: личный архив Динары Юлдашевой

— Дети как зрители с тех пор тоже изменились?

— Очень. Раньше, если мы приглашали ребёнка на сцену, он стеснялся, боялся выйти. Сейчас иногда уже боишься позвать, потому что если один выйдет, то за ним могут пойти все. Дети стали смелее, раскрепощённее, общительнее. Они с удовольствием участвуют в интерактивных элементах спектакля.

Но есть и другая проблема. В советское время театр кукол стал восприниматься как сугубо детский. Хотя исторически кукольный театр рождался не только для детей, а во многом и для взрослых. У нас за многие годы тоже закрепилось представление: театр кукол — это для малышей.

Сейчас мы стараемся менять эту ситуацию. Мы не бросаем маленьких зрителей, конечно. Но хотим вернуть в театр подростков и взрослую аудиторию. Это не так просто — ведь более тридцати лет театр почти не обращался к взрослому зрителю. Даже когда мы экспериментально ставили спектакли вечером, всё равно приходили родители с маленькими детьми. Настолько сильным оказалось это привычное мышление.

Источник: Фото: Гаяне Аванесян

 «Реконструкция — это не только стены»

— Театр пережил первый этап реконструкции. Что изменилось для зрителей и для самой труппы?

— Первая часть реконструкции коснулась сцены, двух этажей фойе. Если в зрительном зале раньше было 350 мест, то теперь их стало 270, потому что увеличилось пространство сцены.

 Постарались вернуть некоторые элементы, которые были в театре с самого начала. При этом помещения стали яркими, праздничными, игрушечными по ощущению: появились разноцветные рисунки и узоры, маленькая сцена, где дети могут поиграть, сфотографироваться, почувствовать себя внутри сказочного пространства. Театр всегда выглядел как сказочный замок, и с самого начала было понятно, что внешний облик кардинально менять не будут. Его освежили, он стал выглядеть чище, ярче, но сама узнаваемость сохранилась.

Сохранилась мозаика, связанная с героями сказок. Сохранилось ощущение сказочности. Это очень приятно, потому что для многих зрителей театр связан именно с этим образом.

— Какие элементы удалось восстановить?

— Возобновили механизмы кукол в большом зале и на фасаде здания. Там есть скульптурная композиция «Хоровод кукол мира», которая снова начала работать. Были восстановлены некоторые керамические элементы, фасадные детали. Я знаю не все технические подробности реконструкции, но то, что связано с возвращением исторической атмосферы театра, для нас очень ценно.

Кроме того, реконструкция учла потребности детей с ограниченными возможностями. Появились пандусы, чтобы дети на колясках могли подниматься на второй этаж, потому что основные зрительские пространства находятся наверху. Насколько я знаю, вторая часть реконструкции будет связана и с установкой лифта. Это сделает театр ещё более доступным.

Ещё одно важное новшество — обустроены комнаты для родителей с маленькими детьми, чего не было раньше. Я думаю, это послужит мотивацией для создания бэби-театра — спектаклей для самых маленьких зрителей. Сейчас это очень востребованное направление. Такие спектакли помогают ребёнку знакомиться с цветами, звуками, предметами, игрушками, развивают моторику, внимание, вкус. И для родителей это тоже удобно: они могут прийти в театр всей семьёй.

Источник: Фото: Гаяне Аванесян

 «Главное — чтобы кукла оставалась в центре»

— Можно ли сказать, что после реконструкции начался новый творческий этап?

— Думаю, да. Уже сейчас к нам приходят интересные предложения, приезжают специалисты из других стран. Был поставлен спектакль «Халиф-Аист» режиссёра Романа Бокланова — он родом из Санкт-Петербурга, но в настоящее время живёт в Германии. Это была очень необычная работа. Там много живого плана, интересные костюмы, большие куклы. Например, есть огромные куклы, которыми управляют несколько актёров.

Не все сразу принимают такие постановки, потому что в них наряду с куклами много живых актёров. Но сейчас в кукольном театре это распространенная тенденция: кукла и актёр существуют вместе, но при этом актёры выходят на первый план, а куклы оказываются на вторых ролях. Зачастую это оправдывается модным сейчас словом «коллаборация».

Для меня главное, чтобы мы не увлекались формой настолько, чтобы кукла исчезала. Всё-таки мы не драматический театр, а театр кукол — кукла должна оставаться в центре зрительского внимания.

— Как сегодня формируется репертуар театра? Какие темы важны для современных детей, подростков, взрослых?

— Сейчас очень важно говорить с ребёнком о его реальной жизни. Например, есть спектакль, где тема связана с телефонами и невозможностью общаться. И перед театром стоит задача хотя бы на время спектакля вдохновить выключить телефон. Если ребёнок перестает смотреть в экран и переключается на сцену, значит, спектакль его захватил.

Есть спектакли о дружбе, о том, как дети учатся общаться, выходить из зависимости от телефона, думать своей головой. Есть темы любви к животным. Я ставила спектакль «Дверца в собачий рай». Мы даже проводили акцию: привозили представителей приютов для животных и устанавливали урну для добровольных пожертвований в пользу их питомцев. Дети очень переживали за героев этого спектакля, потому что у каждого из них нелёгкая судьба и своё отношение к человеку.

Мне интересны серьёзные темы тонкого психологизма и философского жанра. Но важно не навязывать , а показывать их при помощи художественных и музыкальных образов… Тогда ребёнок воспринимает это не как нравоучение, а как историю, которая его трогает, заставляет переживать и сострадать.

У нас есть разные системы кукол: перчаточные, планшетные, ростовые, механические, плоскостные. Есть спектакли с живым планом, есть музыкальные спектакли, есть постановки для малышей, где важно, чтобы всё было коротко, ясно, ритмично и легко воспринималось.

Источник: Источник: личный архив Динары Юлдашевой

 «Театр — это искусство живого общения»

— Почему театр всё равно важен для ребёнка, даже в цифровую эпоху?

— Потому что это живое искусство. Кино уже снято, и зритель не сможет на него никак воздействовать, даже если ты будешь смеяться или плакать.

А в театре зритель сидит в зале и становится одним из создателей спектакля. Особенно ребёнок. Если ему скучно, он не будет молча терпеть, как взрослый. Он начнет разговаривать, двигаться, ходить по залу. И на актёра это сразу повлияет.

Зритель передает актёрам свою энергию, а актёры начинают по-другому жить в спектакле. Иногда именно благодаря зрителю спектакль начинает звучать по-другому.

В кукольном театре, как и в драматическом, очень важен интерактив. Дети отвечают, реагируют, помогают героям. Они запоминают не только сюжет, но и сам факт живого участия. Им бывает трудно долго концентрироваться, даже если спектакль короткий. Поэтому нужно искать форму, которая удерживает внимание: ритм, музыку, игру, контакт.

Источник: Фото: Гаяне Аванесян

 «Национальная традиция не должна превращаться в назидание»

— В театр приезжают международные специалисты, режиссёры, постановщики. Как при этом сохранять национальные традиции?

— Когда мы приглашаем специалистов из других стран, мы не хотим, чтобы они просто привезли готовую европейскую историю и поставили её здесь как есть. Необходимо и важно, чтобы в спектакле было что-то узнаваемое, связанное с восточной культурой, с нашей сказкой, музыкой, пластикой, атмосферой.

Например, если в постановке звучит музыка, я прошу, чтобы артисты, музыканты, консультанты помогали включать в мелодию узбекские мотивы, традиции, какие-то узнаваемые элементы. Не грубо и искусственно, а естественно, тонкой нитью.

— В чём, на ваш взгляд, особенность узбекской школы кукольного театра?

— На мой взгляд, особенность узбекской школы кукольного театра заключается в сохранении традиций узбекской культуры, его обычаев, воспитании уважения к старшим, чувства патриотизма, гостеприимства и щедрости души.

Но у нас, к сожалению, в национальной драматургии иногда очень сильна прямолинейная дидактика. Это как в драматическом театре, так и в кукольном. Часто мораль подаётся слишком прямолинейно: вот так правильно, а вот так неправильно. Я считаю это недостатком.

Мне хочется уходить от назидательности. Театр обязан заниматься нравственным воспитанием детей, но он не должен читать мораль, «грозить пальцем». Ребёнок должен почувствовать и сам принять решение в том или ином важном для себя вопросе. 

Я стараюсь интерпретировать сказки так, чтобы в них были узнаваемы жизненные перипетии и сложность выбора. Не всегда герой должен быть абсолютно положительным или отрицательным. Человек может ошибаться, делать выбор и меняться. Это интереснее и ближе к реальности. Например, в постановке народной сказки «Волшебное семечко» была использована новая интерпретация, в которой появились новые герои, проблемы сегодняшней реальности и более углубленный конфликт. По-новому зазвучали темы любви, уважения и дружбы.

Источник: Фото: Гаяне Аванесян

 «Режиссёр должен заранее увидеть всё»

— Теперь поговорим о работе режиссёра кукольного театра. В драматическом театре режиссёр работает с живыми актёрами. В кукольном театре есть ещё куклы, актёры, которые управляют ими. Насколько это усложняет работу?

— Это очень сложная работа. Когда ты хочешь поставить спектакль, ты понимаешь замысел, понимаешь, о чём история. Но главная проблема возникает в форме. Если я беру трагический материал, например, «Девочку со спичками» или «Дверцу в собачий рай», я должна понять, какая система кукол подойдёт именно для этого жанра. Тонкий психологический характер можно создать не любой куклой. Для этого нужно выбрать правильную систему.

Если я выбираю планшетную куклу, значит, это «чёрный кабинет», где актёры одеты в чёрное. Значит, сценография должна быть такой, чтобы они не выделялись чёрными силуэтами. Я должна заранее продумать буквально каждую сцену: не закроет ли актёр декорацию, не выйдет ли он из света, где будет находиться кукла, как построить уровни, как сделать так, чтобы зритель видел именно героя, а не техническую сторону.

Всё это нужно решить до начала работы. Потом уже может быть поздно. Я должна «увидеть» спектакль заранее, понять, как всё расставить, а потом дать художнику направление.

— Чем актёр-кукольник отличается от актёра драматического театра?

— Театр кукол стоит особняком. Во всех остальных видах сценического искусства главным инструментом актёра является его тело: пластика, мимика, жест, голос. В театре кукол многое уходит. Если актёр находится за ширмой или в «чёрном кабинете», зритель его почти не видит. В основном остаётся только голос.

Но вместо тела у него появляется другой инструмент — кукла — и актёр должен владеть этим инструментом. И этот инструмент уже имеет свой художественный образ, который придумали режиссёр и художник, а сделали мастера. Актёр должен подобрать к этому образу свой голос, подачу, манеру движений, чтобы не быть чужим этой кукле.

Источник: Фото: Гаяне Аванесян

Можно вложить мастерство в кукловождение. Но если ты не вложил душу, ты не оживил героя. Актёр-кукольник не просто управляет предметом — он должен его одушевить.

У актёра-кукольника огромная нагрузка. Он должен управлять голосом, дыханием, руками, движением куклы, иногда ещё и механизмами: глазами, ртом, хохолком, какими-то деталями. Он должен следить, чтобы кукла правильно села, чтобы руки не жили отдельно от тела, чтобы ноги не двигались случайно.

— Одна кукла может участвовать в нескольких спектаклях?

— Раньше такое бывало. Куклы могли переходить из спектакля в спектакль. Сейчас так уже нельзя. Для каждого спектакля создаётся своя кукла в определённом стиле и в связке с конкретной сценографией. Если смешивать куклы из разных спектаклей, будет разрушаться стиль.

— Почему так важно сохранять ручную работу мастеров?

— Потому что мастера тоже вкладывают в куклу душу. Это не просто технический объект. Даже если у куклы есть механика, даже если двигаются глаза или рот, сама по себе она не живёт. Если кукла стоит и ничего не делает, мы говорим: «Твоя кукла умерла». Она оживает только через действие, жест, дыхание актёра и работу мастера, который создал её образ.

 «Молодые актёры есть, режиссёров не хватает»

— Есть ли сегодня молодые актёры и специалисты, которые продолжают традиции кукольного искусства?

— Молодые актёры есть. Театральный институт каждый год выпускает актёров, они приходят в театр, активно и интересно работают. Но им нужно больше практики именно с разными системами кукол. Хорошо было бы, если бы они могли прямо в театре пробовать разные системы, учиться на практике.

Источник: Источник: личный архив Динары Юлдашевой

А вот с режиссёрами большая проблема. Режиссёров не хватает и в драматических театрах, и в театрах кукол. Их выпускают, но потом они куда-то пропадают. Это огромный дефицит.

Я не раз говорила, что режиссёров нужно привлекать, удерживать, стимулировать. У актёра есть категории: после института он приходит на одну категорию, потом растёт, получает первую, высшую, становится мастером сцены. А у режиссёра такой системы нет. Он приходит, а дальше роста по категории нет.

Я, например, работаю 35 лет, за это время у меня произошёл огромный профессиональный рост. Но оклад остаётся таким же, как у молодого режиссёра, который только пришёл в театр. Это неправильно. Если мы хотим развивать театр, нужно думать и о статусе режиссёра.

«Хочется участвовать в мировом процессе»

— Каким вы хотели бы видеть Национальный театр кукол в ближайшие годы?

— Во-первых, я хочу, чтобы реконструкция завершилась, и мы как можно быстрее полноценно приступили к работе. Очень хочется, чтобы продолжалась фестивальная практика. Наш театр бывал во многих странах, участвовал в международных фестивалях, и это очень важно.

Фестивали многому учат. Мы видим опыт разных стран, новые формы, новые жанры, приглашаем коллег к себе, сами ездим к ним. Театр не должен стоять на месте. Он должен участвовать в мировом процессе развития кукольного искусства.

Источник: Источник: личный архив Динары Юлдашевой

Сейчас и сам театр меняется. Мы уже продаём билеты через интернет, зрители получают их в телефон, приходят с QR-кодом. Это тоже часть новых театральных процессов. Расширяется аудитория: к нам могут прийти дети и взрослые, о которых раньше мы даже не думали. Появляются спектакли с тифлокомментированием, создаётся доступная среда.

И, конечно, мне хочется, чтобы театр оставался живым. Чтобы дети приходили сюда не только как зрители, но и как участники. Чтобы они знакомились с куклами, мастерскими, актёрами, пробовали сами создавать, принимать активное участие в жизни театра. Тогда театр становится для детей не просто зданием и не просто спектаклем, а целым миром искусства, который ребёнок начинает открывать для себя.