Градообразующая роль Нукусского музея

Эта история оказалась настолько увлекательной и небанальной, что подвигла многих на создание самостоятельных кинематографических и литературных сюжетов. Это нашумевшие ленты американцев Аманды Поуп и Чавдара Георгиева «The Desert of Forbidden Art» 2010 года, знаменитого кинорежиссёра Али Хамраева «Страсть Савицкого» 2015 года, звезды телеэкранов и популярного кинодокументалиста Валдиса Пельша «Ловцы солнца» 2023 года, роман итальянца Джулио Равиццы «Anche Se Proibito. La Folle Impresa Di Igor V. Savitsky» 2025 года. Это повесть супруги врача Савицкого и его лоббиста, Сергея Ефуни, Аллы Калининой, «Как ты ко мне добра» 1990 года и, конечно же, романы друга и коллеги И. В. Савицкого ленинградской писательницы Милицы Земской «Время в песках» 1963 года и «Точка на меридиане» 1976 года.

Последние два автора создали свои произведения ещё в советскую эпоху. Таких ярких нарративов очень много. Их интерпретаций в разы больше. И они, транслируя дальше эту историю и усилившись рекламой турагентств, формируют, бесспорно, важнейшую грань феномена популярности «Лувра в песках».

О природе этого крылатого выражения мы говорили совсем недавно:

Лувр в песках и кое-что ещё…Из истории Государственного музея искусств Республики Каракалпакстан имени Игоря Витальевича Савицкого. К юбилею музея и ко дню рождения его основателя.mag.humodoc.com

Околомузейный «бум» усиливается и от резонансных зарубежных выставок, проходящих в престижных залах Европы и России, что подпитывает поток культурного туризма в Узбекистан.

Феномен есть, аналитики нет

Однако при этом не существует никакой профессиональной статистики и аналитики о градообразующей роли Государственного музея искусств Республики Каракалпакстан имени И. В. Савицкого (ГМИ РК), то есть нет картины изменений в числе и качестве городской инфраструктуры, сервиса, логистически-урбанистических параметров развития, которые видны даже невооруженным глазом. Возможно, по той причине, что в задачи рекламных текстов эта цель не входит, а состоянием музейного дела в Узбекистане никто всерьёз не занимается.

Социологи и экономисты пока тоже не изучают музейную сферу. Отчёты министерства туризма, публикуемые в СМИ, обычно показывают общий поток иноземных визитеров страны, не отделяя туристические группы от гостевых и бизнес-туристов. Поэтому опереться на какие-то данные не представляется возможным, кроме использования своего личного опыта музееведа с многолетним стажем и опытом изучения международного музейного дела.

Источник: личный архив Мариники Бабаназаровой

Существует весьма любопытный аспект касательно исключительной роли некоторых мировых музеев, связанных с их местонахождением. Этих примеров немного. И удивительно, что Нукусский музей, являясь ярчайшим примером подобного феномена, до сих пор не упомянут, хотя не раз оказывался в рейтингах 2000-х годов среди самых экстраординарных туристических направлений мира — на страницах Guardian, New York Times, Figaro, Times и других изданий.

Подобные материалы весьма уместны для изучения местных властей — хокимиятами, органами Минтуризма, Минфина, транспортных компаний и прочих.

В данной статье мы рассматриваем градообразующую роль музея в Нукусе в историческом разрезе, без статистических выкладок, однако опираясь на факты и личные свидетельства.

Нукус выходит на мировую арену

Итак, к моменту распада СССР и к концу эпохи гласности и перестройки, когда звезда Нукусского музея начала восходить на всесоюзном небосклоне, а впоследствии и на мировой арт-арене, ГМИ РК им. И. В. Савицкого имел весьма скромную известность в кругах советской интеллигенции, несмотря на богатство и уникальность коллекции, понятной небольшому числу ценителей.

Не будем затрагивать тему легализации коллекции и выплаты долгов Савицкого, взявшего десятки тысяч полотен и рисунков в долг, что было причиной ограниченного показа и публикации экспонатов из-за отсутствия юридических прав и копирайтов на правообладание этими произведениями до определенного момента, а именно до начала 2000-х годов. Все это занимало много сил, энергии и времени. Отметим лишь то, что музей был отнесен к статусу областных узбекских музеев и не входил в топ-листы важнейших музеев страны. Ни о каком туризме речи не было, особенно с учетом инерции образов прошлого — угрюмого «закрытого города» советской эпохи.

Фото: личный архив Мариники Бабаназаровой

Исторически сложилось, что распад СССР, экологическая катастрофа Аральского моря, крах коммунистической идеологии и всей общественно-политической системы совпали с выходом Нукуса на международную арену. Эти процессы шли параллельно, усложняя, но и одновременно раскрепощая развитие музея. Контрасты и полярно противоположные по своей диалектической сути события работали на имидж музея и фабулу его волнующего нарратива.

Если проанализировать международные СМИ той эпохи, то вырисовывается один и тот же образ депрессивного урбанистического пейзажа маленького провинциального городка, в котором, как в пещере Али-Бабы, оказались несметные сокровища. 

Эти контрастные описания вызывали гнев чиновников, несмотря на эпоху гласности и открытости. Журналисты, хлынувшие в некогда запретные зоны, описывали увиденное — покрытые солью поля и земли в самом городе, погибшие сады и парки, выход наружу грунтовых засоленных вод, песчаные бури, засуху, анемичных людей, высокую заболеваемость. И, конечно, шоком для них было оказаться в единственном заслуживавшем эстетического внимания месте — в музее Савицкого.

Как говорил один из них, Стивен Кинзер, корреспондент New York Times, у него «отвалилась челюсть» при виде полотен мирового уровня! Этот контраст добавлял «перца» в драматургию их описаний, и этот приём действовал безотказно. Возможно, нигде бы в другой локации, в каком-либо культурном центре, музей не производил бы столь сильного и ошеломляющего впечатления.

По большому счету, большинство градообразующих музеев мира работали по схожему принципу.

От Саутворка до Бильбао

Tate Modern в Лондоне, ныне входящий в десятку самых посещаемых художественных музеев мира, был открыт в здании старой электростанции Bankside Power Station в некогда депрессивном и криминальном районе Саутворк на южном берегу Темзы. Мне выпала удача быть на стажировке в Британском музее в феврале 2000 года. Кураторы нашей учебы, Бритиш Петролеум, организовали нам посещение этого новомодного проекта как воплощенного образца переустройства бывших индустриальных предприятий и зон в музеи и галереи.

Это был тренд начала 2000-х, эпохи Миллениума. Надо сказать, что на нас произвели гнетущее впечатление тёмные помещения, коридоры и даже окружающие станцию улицы. Ассоциации с романами Чарльза Диккенса, историями о Джеке Потрошителе и расследования Шерлока Холмса не покидали меня долго. И совсем другие ощущения мне пришлось испытать в 2012 году, побывав в Тейт Модерн, на выставке Эдварда Мунка с концепцией современного взгляда на его наследие.

Реконструкции и преображения района с новым мостом Миллениум превратили дегенеративный пейзаж некогда люмпенизированного района в привлекательную туристическую зону. Нет нужды говорить об успешных выставках и популярности этого музея в наши дни, имеющего миллионные аудитории и доходы. Эта мировая достопримечательность описана во всех туристических и музейных справочниках. Хочется надеяться, что открывающийся сегодня в Ташкенте в здании бывшего трамвайного депо долгожданный проект Центра современного искусства будет иметь успех и станет важным событием в культурной жизни Узбекистана и международного арт-сообщества.

Каким будет открытие Центра современного искусства в Ташкенте?6 сентября 2026 года Центр современного искусства в Ташкенте (CCA Tashkent) открывает свои двери для публики. В этот день стартует публичная программа, приуроченная к первой выставке Центра — «Hikmah». В пространстве комплекса пройдут кураторские экскурсии, лекции, кинопоказы, мастер-классы и перформансы.mag.humodoc.com

Ещё одним примером, пожалуй, самым ярким и хрестоматийным, является знаменитый музей Гуггенхайма в Бильбао, в автономной провинции страны Басков в Испании. Появился даже термин «эффект Бильбао», определяющий новый тренд в музееведении. Речь идёт о феномене экономического, культурного и туристического возрождения депрессивного, умирающего портового города и промышленного центра благодаря строительству яркого, знакового архитектурного объекта — здания музея Гуггенхайма по проекту архитектора Фрэнка Гэри.

Этот музей, ставший всемирной достопримечательностью, изменил имидж города, стал центром туристического притяжения, дав толчок инфраструктурным преобразованиям за счёт строительства отелей, ресторанов, предприятий малого бизнеса. Выросли соответственно доходы города и благосостояние людей, естественно сократив и безработицу.

Фото: личный архив Мариники Бабаназаровой

Хочу добавить весьма любопытную деталь этой истории, которую узнала на той самой стажировке в Лондоне при обсуждении тематики градообразующей роли музеев. Почему-то мало об этом пишут, хотя прямая связь с музеем в Бильбао тут имеется. 

История этого феномена началась с курьёзного случая на лондонской таможне. Пегги Гуггенхайм, эксцентричная представительница знаменитого клана, также известная своей меценатской деятельностью и интересной коллекцией современных художников, имела большую любовь к собакам, с которыми путешествовала повсюду и позволяла им многое. По законам Великобритании, куда она решила передать часть своих картин, в момент её прибытия в аэропорт таможня повела себя некорректно, на взгляд хозяйки, не разрешив въезд в страну её питомцам ввиду отсутствия требуемых санитарных справок.

Возмущённая Пегги Гуггенхайм аннулировала своё решение о передаче в дар лондонской галерее своих работ и выбрала Венецию, откуда после её смерти Фонд Гуггенхайма передал её коллекции в Испанию, составив ядро создаваемого музея современного искусства в Бильбао.

Музей, ставший сердцем города

В этот ряд можно однозначно поставить и музей Савицкого, который благодаря своей уникальной коллекции мирового уровня и значения, а также нестандартной истории и концепции (которую до сих пор не могут определить даже именитые искусствоведы и эксперты), стал притягательным направлением, брендом не только Нукуса, но и культурного Узбекистана. Ажиотаж в мировых СМИ, среди дипкорпуса независимого Узбекистана в 1990-х подтолкнул власти к строительству и официальному признанию музея важным имиджевым ресурсом не только внутренней, но и внешней политики.

Фото: личный архив Мариники Бабаназаровой

Параллельно с этим реагировал и частный сектор, осознавший не только культурный потенциал музея, но и экономические выгоды, вырисовавшиеся для своего развития. Рыночная экономика развязала руки смелым идеям. Хотя в те годы в Республике Каракалпакстан выбор для бизнеса был весьма скудным. Население было далеко от мысли, что музей может нести какую-либо выгоду, кроме духовной. Старики говорили нам прямо: «Музей бизге нанба?», — то есть музей нас не накормит (дословно в переводе с каракалпакского «Музей нам хлеб, что ли?»).

Вокруг музея, особенно после ввода в эксплуатацию первого корпуса музейного ансамбля в 2002 году, правительство выстроило новые многоэтажные дома взамен безликих частных домиков. Появилась красивая площадь с фонтанами, обжитая местными скейтбордистами и велосипедистами. По периметру всего музейного квартала открылись частные отели и рестораны, кафе и аттракционы, концертные площадки.

По вечерам, на смену толпам иностранных туристов и школьников, приезжающих со всех районов Каракалпакии, выходили фланировать жители близлежащих домов, парочки влюбленных, гуляющие пенсионеры, спортсмены, занимающиеся бегом-джоггингом, ставшим популярным в годы президента Клинтона. Все международные организации и дипкорпус с их контингентом и гостями, все командированные в РК были обязательными гостями музея, перешедшего на режим нон-стоп обслуживания, без выходных дней.

Стало повседневной практикой задерживать персонал музея в поздние часы, чтобы гости до отлёта вечернего самолета успели заскочить в музей увидеть это всеми обсуждаемое место. Музей стал сердцем города. Приезжающие автобусы и иностранные авто с необычной заморской публикой, с вереницами домов-на-колесах и прочими экзотическими средствами передвижения, паркуемые вокруг музея, вызвали интерес местного населения и предпринимателей. Частный извоз, гиды, переводчики, ремесленники, международные организации стали развивать активную деятельность в сфере приёма этих потоков.

Источник: личный архив Мариники Бабаназаровой

Помню, как меня радостно и уважительно встречали, как благодетеля-кормилицу даже в Хиве и Ургенче, где я видела рекламу музея Савицкого и Муйнака, куда они предоставляли транспорт и гидов. Музей кормил не только своих жителей, но и соседей.

В этом процессе сам музей играл лидирующую роль своими инновационно-креативными подходами, совмещая задачи своего продвижения с получением дополнительного финансирования, которое было инициировано властями взамен бюджетного дефицитного ресурса, традиционно недостаточного. Одновременно музей заполнял бреши в обслуживании всё возраставших турпотоков.

Музей открыл собственное кафе, сувенирный салон, обучил гидов не только для своих туров, но и выездных, по памятникам Древнего Хорезма и в бывший морской порт Муйнак. Созданная при музее неправительственная организация «Друзья Нукусского музея», первая в Узбекистане по типу Совета попечителей, состояла практически полностью из представителей дипкорпуса и экспатов и не только поддерживала проекты музея членскими взносами, грантами, но и помогала развитию турбизнеса вокруг музея.

Чтоб не быть голословными, перечислим эти конкретные адреса. Отель «Жипек Жолы», разросшийся за 20 лет до сети из трёх филиалов, всё вокруг музея, отель «Массагет», имеющий за тот же период уже 2 корпуса. Кафе «Циннамон», «Кейк Бумер», турецкий ресторан «Софрам», «Тиффани», «Нео», «Шератон Клаб», «Каракалпагым», «Караван» и многие другие. Это лишь те, что расположены по периметру музейного ансамбля.

Как видим, музей сломал пессимизм местного населения, консерватизм чиновников. Проекты музея по возрождению национальных ремёсел не только пополнили коллекцию юртой и её аксессуарами, они дали заработок и знания сотням ремесленников.

Источник: личный архив Мариники Бабаназаровой

Нукус стал четвёртым по популярности туристическим направлением после Бухары, Самарканда и Хивы благодаря музею, а в рейтинге самых знаменитых и посещаемых музеев вышел на первое место.

Местное население изменило восприятие музея, испытывая чувство гордости за столь уникальную достопримечательность, сделавшую их родной город, край и всю страну важным местом на карте мира. Популярность музея разрослась по всему Узбекистану. Любопытно, что главная туристическая столица, Самарканд, открыла новый отель Savitsky Plaza в честь гениального собирателя, принесшего мировую славу Узбекистану. Их примеру пытались последовать и в Нукусе, открыв Savitsky Inn. Все эти примеры — яркое доказательство креативного развития малого бизнеса в сфере туризма.

Нереализованный потенциал

Однако необходимо отметить, что, несмотря на столь бурный рост и реформирование всех сфер жизни, музей, сам по себе давно опередивший время, не задействовал свой потенциал даже вполовину. Причин здесь много. Перечислять их детально не входит в задачу данного анализа. Можно лишь обозначить, что отсутствие квалифицированных кадров, менеджеров, отсутствие их подготовки, правовых механизмов и прописанной системы управления музеем на основе самофинансирования, отсутствие музейной индустрии сувенирно-рекламного профиля не поспевают за провозглашенными реформами и вызовами.

Решение этих вопросов станет дополнительным прорывом в развитии не только самого уникального непроизводственного градообразующего объекта, но и решит проблемы занятости и экономического роста и благополучия региона. Очень важно начать рассматривать музей не только как экспортный потенциал, но и как ресурс внутреннего пользования государственной важности.