До смешного буднично пришло будущее в нашу жизнь. Никакого Скайнета, пышущего ненавистью AM или хотя бы философствующего под дождём репликанта. Искусственный интеллект поселился во вкладке браузера, став привычным бытовым прибором. На автомате многие уже делегируют ему рутинные задачи вроде плана тренировок или оцензуривания рабочего письма. Но одно дело подсчитать калории на день и совсем иное — созидать.
Споры вызывает именно попытка переключиться с прикладной функциональности и переложить на кремний человеческие чувства. Мы тысячелетиями тешили себя мыслью о том, что творчество — это исключительно наша биологическая монополия. Но сегодня искусственный интеллект за пару секунд генерирует детализированные пейзажи, создаёт сонеты и выдаёт огромные массивы художественного текста, не проходя этапа мук творчества.
Но действительно ли это искусство? Джон Сёрл в 1980 году предложил мысленный эксперимент — «Китайскую комнату». Вообразите себе человека, который не знает ни единого слова на китайском. Заприте его в комнате с бесконечным справочником, где расписан любой алгоритм действий — если тебе дали такой-то иероглиф, выдай в ответ такой-то. Человек получает снаружи письма и, сверяясь с этим справочником, выдаёт идеальные ответы. Те, кто общается с ним по ту сторону, будут думать, что внутри знаток китайского языка, однако это просто клерк, который тасует символы, о значении которых не имеет даже смутного представления.
Нынешний генеративный ИИ и является именно такой, только разросшейся до мировых масштабов комнатой. Но он не несёт через творчество свою боль, восторг, не переживает катарсис, когда ставит точку в конце финальной главы.
Здесь и возникает главный вопрос — место ли искусственному интеллекту в искусстве? И если да, то где та грань между полезным инструментом, который расширяет возможности автора, и глянцевым суррогатом, который обессмысливает саму суть творчества?
Автостопом по нейросетям
Чтобы примерно понять, как машина (не)создаёт (не)искусство, нужно разобрать механику её действий. Каждый генеративный ИИ на деле представляет собой грандиозный статистический калькулятор — он ничего не выдумывает. По крайней мере, не в привычном нам смысле. Его задача — математическое прогнозирование, иначе говоря, какое слово, пиксель или нота с наибольшей вероятностью должны следовать дальше.
Технический директор компании Belcor Александр Ли объясняет, что нейросети умеют лишь компилировать то, что в них заложено при обучении. Когда машина выдаёт текст или мелодию, она оперирует чистой математикой вероятностей. В тренировочных массивах слово «машина» с огромной долей вероятности означает автомобиль и с куда меньшей — борца джиу-джитсу. ИИ-модели лишь подбирают наиболее подходящий вариант из прошлого опыта.
На самом деле нейросеть не врёт — она просто не умеет. Её задача заключается в том, чтобы выдать убедительный и самый вероятный результат. Так что не удивляйтесь, если Мерседес внезапно станет брендом парфюмерии с ароматом сирени.
Эта механика уже породила целый культ, подогреваемый ИИ-евангелистами. Александр отмечает, что рынок сейчас переживает этап хайпа, когда на рабочих местах над здравым смыслом берут верх категоричность и фанатизм. Под впечатлением от презентаций руководители уже хаотично внедряют ИИ во все процессы, а главный подвох при этом кроется в опасной иллюзии равенства:
На мой взгляд, самый вредный миф об ИИ не в том, что он заменит людей, а в том, что он уменьшает разрыв между опытным специалистом и новичком. Наоборот, разрыв этот увеличивается.
Опытный специалист использует весь свой опыт, чтобы критически оценить работу нейросети, отсечь косяки и скрытые мины, исключить оверинжиниринг, а новичок с большой верой в новый инструмент принимает первый красивый результат за чистую монету.
В сухом же остатке нейросеть — прекрасный подражатель, но, увы, абсолютно слепой творец. ИИ-шка не мыслит категориями концепта, конформизма или же, напротив, культурного бунта. И пока мы заняты смешением вероятности с вдохновением, мы рискуем погрязнуть в болоте идеально скомпилированной среднестатистической вторичности.
Как не оказаться в камине в шесть утра
Кинематограф как искусство всегда был прожорлив, поэтому вполне логично, что нейросети на всех парах ворвались в видеопродакшн с обещанием золотого века. Однако из этого ящика Пандоры индустрия выпустила кинослоп, бессмысленный и беспощадный.
Равшан Абдусалямов, основатель и продюсер R/A Production, не видит в этом погибели для кинематографа. Из его опыта в реальном видеопродакшене ИИ уже стал весьма полезным инструментом, но только там, где он хорошо вписывается. Один из главных прорывов в решении головной боли всех продюсеров случился благодаря ИИ:
Локации всегда были одной из основных проблем в продакшене, теперь это не так. Живые актёры на ИИ-локациях выглядят реалистично, мало кто может отличить.
То же самое происходит и в коммерческой рекламе с прилизанными продуктовыми роликами, съёмка которых раньше требовала сложной работы со светом и больших бюджетов. Теперь подобные видео собираются на порядок быстрее и дешевле. Нейросети берут на себя рутину в виде генерации концептов для прешутов, быстрых раскадровок и добавления отдельных элементов в кадр.
Но, конечно же, вкус и режиссуру никто не отменял. Мало знать инструменты, нужно пользоваться ими с пониманием.
Однако, как и у всего, у доступности подобного инструмента тоже есть своя сторона. Равшан сравнивает нынешний бум нейросетевых роликов со временем начала общедоступности телефонов с камерами, которые породили армию мобилографов. Становление технологии публичной мгновенно затапливает рынок контентом самого разного пошиба.
Уже и на уличных баннерах я вижу сгенерированные в ИИ постеры, и это сразу заметно. На фоне такого живые, пусть и неидеальные, видео начинают цениться. У обычного пользователя уже глаз набит: человек сразу видит явный ИИ и интуитивно не доверяет этому продукту. Хороший ИИ незаметен и бесшовен — он лишь оптимизация человеческого навыка. Даже если мы генерируем ролик полностью, в проекте всё равно участвуют арт-директор, ИИ-креатор, понимающий операторские приёмы, монтажёр, художники. В этом и разница профессионального подхода. Хороший ИИ — это просто еще один инструмент. А рынок всё равно будет отсеивать некачественный контент.
Нейросеть не знает о драматургии, ритме или чувстве меры, поэтому ей нужен профессиональный визионер у руля. А без него даже мощнейший алгоритм выдаст очередной эффект зловещей долины, отправляя видео прямо в камин в шесть утра.
Я сгенерирую эту мелодию с тысячи токенов
На первый взгляд, очень заманчиво звучит идея демократизации музыки, ведь теперь любой человек с доступом к ИИ и парой минут свободного времени может почувствовать себя Сондхаймом или Морриконе. Однако парадокс заключается в том, что если мелодию может создать кто угодно, то мелодию может создать кто угодно.
Герой Уилла Смита в фильме «Я, Робот» бросает вызов цифровому разуму и сейчас многим знаком вопрос: «Может ли робот написать симфонию?». На этот вопрос композитор и педагог Игорь Пинхасов даёт безапелляционный отрицательный ответ. И дело в самой природе искусства:
О чём вообще большинство великих симфоний? О добре и зле, мире и войне, о свете и тьме — по существу, о вечной борьбе противоположных начал. Искусственный интеллект этого не чувствует. У него нет живого опыта: он не знает, что такое родиться, не знает, что такое умереть, никогда не терял близкого человека. А без этого просто нет доступа к тому эмоциональному источнику, из которого рождается настоящая музыка.
Читайте большое интервью с композитором Игорем Пинхасовым:
Оркестр и электроника: уравнение с двумя известнымиИнтервью с композитором Игорем Пинхасовым.mag.humodoc.com
Сложно спорить с тем, что короткий рекламный джингл или, может даже, простой трек для ситкома нейросети это как раз та локальная, функциональная ниша, где звук не требует глубокой философии, так что и ИИ там сможет справиться.
Нейросети уже сегодня могут выдать весьма рабочий результат, но как заставить алгоритм создать партитуру уровня Джона Уильямса или Филиппа Гласса? Тут машина рискует упереться в свой математический потолок. Один из главных изъянов такой музыки в её хирургической стерильности.
Полностью сгенерированная музыка слишком хороша технически, слишком идеально чиста. То, в каком психологическом, духовном состоянии находился автор, — это состояние кодируется в произведении и передаётся слушателю. Именно здесь начинается территория, куда ни один инструмент, включая ИИ, проникнуть не может. Однажды на концерте Владимира Спивакова во Дворце Форумов во время исполнения одного из фрагментов балета «Щелкунчик», вы не поверите, у меня просто сами собой полились слёзы. Я абсолютно убеждён: от музыки в большой, серьёзной форме слёзы могут пойти. От того, что создаст нейросеть, — не пойдут. Это сто процентов.
Картина машинным маслом
Экспансия генеративных сетей едва ли не самый шумный ажиотаж вызвала в визуальном искусстве. Кажется, будто осязаемые кисти и даже привычный уже Procreate проиграли битву ИИ, ведь алгоритм за считанные секунды стал способен выдать полотно в стиле импрессионистов, концепт-арт для видеоигры или глянцевую обложку нового блокбастера. Но если разобрать механику процесса, то снова можно наткнуться на всё ту же виртуозную имитацию формы и потерянное содержание.
Для художницы Анны Григорьянц ИИ это именно утилитарный помощник:
Для меня искусственный интеллект это прежде всего инструмент: как кисть, ручка, молоток или телефон. Всё зависит от того, как мы его используем. Мир движется вперед, и ИИ даёт нам возможность делать базовые вещи быстрее.
Читайте о выставке Анны Григорьянц в Японии в нашем материале:
Амулеты и материнство: узбекистанские художницы показали работы в Японии28–29 ноября в Осаке прошла финальная выставка арт-резиденции HAJINOSATO AIR 2025 «Embodiment and Conviction» («Воплощение и убеждённость»). Узбекистан представили художницы Анна Григорьянц и Ольга Керимова при участии композитора Кирилла Гришина. Локальными участниками выступили Наоко Мурао и Тосихико Мурао.mag.humodoc.com
Алгоритмы в практике Анны берут на себя задачи вроде поиска материалов при исследовании темы, структурирования информации или вычитки наговоренного на диктофон текста. А вот попытки доверить нейросети создание эскиза или визуального концепта неизбежно упираются в естественный технологический лимит. Сколько бы попыток ни было истрачено на генерацию идеи, рождённой в воображении, нейросети даже близко не могут подступиться к замыслу:
За счёт того, что ИИ использует уже существующие произведения, он не может создать что-то действительно своё. Он берёт то, что есть в Интернете, и соединяет между собой. Поэтому искусственный интеллект и не заменит мой собственный. Мы ведь не просто используем технику ради техники. Настоящий художник находит способ выразить свою идею, внутреннее состояние или переживания. Человек чувствует, видит, любит, ненавидит. Именно это мы передаём через свои работы. Даже вкусная или невкусная еда, настроение, случайная встреча — всё это может повлиять на нашу работу.
Собственно, поэтому ИИ не становится соперником или врагом для мастера. ИИ не может «понять» замысел материалов, по которым научен, поэтому и не способен осмысленно подобрать подходящие образы, стили, использовать метафоры или намёки.
Словоблудие и отвага
Раньше прочих в нашей рутине обосновались текстовые нейросети. Так легко было им делегировать рабочие переписки, посты и приведение разрозненных заметок в цельный текст. И вот кажется, что машина, могущая за секунду выдать гладкий текст без орфографических ошибок, и есть идеальный автор, однако за сложными синтаксическими конструкциями порой прячется лишь имитация глубокомыслия и абсолютная смысловая пустота.
Почему алгоритмам нельзя доверять написание статей «под ключ», зачем они сыплют абсурдными контрастами как из рога изобилия и в чём же кроется реальная угроза для индустрии, рассказывает шеф-редактор HD magazine Кирилл Гришин:
«В случае с текстом ситуация обстоит немного иначе, чем с другими разновидностями генеративного ИИ. Авторский слог уникален, но сами слова это в некотором роде общественное достояние. Поэтому LLM вошли в повседневную жизнь рядового юзера наиболее плавно, ведь нас уже приучали ранее к этому чат-боты и даже текстовые квесты.
Я работаю с текстами почти 15 лет. Помню, когда журналистику захлестнуло новой волной инфостиля и как приходилось объяснять авторам, что не каждый текст должен быть упрощён. Теперь же началась новая пандемия одухотворённой воды по каждому поводу — ведь ИИ не понимает контекст. За последний год через мои руки прошло, наверное, несколько сотен текстов, тронутых ChatGPT, и Gemini, и Grok, и даже Claude. Иногда это видно сразу, иногда — только когда начинаешь редактировать и понимаешь, что фраза красивая, а смысла в ней никакого.
Вот пример: «Устойчивое название вокруг культурного объекта». Хм... почему не «устойчивое название в профиль культурного объекта» или не «устойчивое название по-над культурным объектом»? Зачем удерживать себя в использовании совершенно неуместных служебных частей речи?
У ИИ всё кругом «вокруг», «через» и «как». Ах да, и ещё «встречи о чём-либо». И именно в этом заключается главная проблема, а не в правильных типографских тире и скобках. Или вот: «Актриса формулирует это предельно прямо, без попытки расставить акценты или выстроить иерархию: “Думаю, это было всё сразу. Он жил театром. Утром приходил – ночью уходил”». Как вообще можно такой фразой РАССТАВИТЬ АКЦЕНТЫ или, тем более, ВЫСТРОИТЬ ИЕРАРХИЮ?
Это звучит громко, красиво и художественно, но в этом обороте нет вообще никакого смысла. ИИ обожает придумывать несуществующий контраст, чтобы фраза звучала многозначительно. Так можно вообще очень далеко зайти. «Я вытирал пыль без попытки свернуть пространственно-временной континуум». «Азамат споткнулся и чуть было не упал, но не пытаясь возглавить теневое правительство». До какой степени уместно увеличивать этот градус абсурда?
«Художник превращает свои работы в личное высказывание» — может, я что-то пропустил? Художники в какой-то момент начали транслировать общественное высказывание? Или, может, обезличенное высказывание?
У ИИ «сочетание» обязательно звучит «точно», а «звук» — «честный». Я, если честно, с большим интересом послушал бы нечестный звук, посмотрел на неточное сочетание. И неличное высказывание тоже обязательно изучил бы.
При этом беда не в самом инструменте. ИИ великолепно помогает в части структурирования, выявления повторов и даже может справиться с драфтом статей. Если я использую ИИ для создания материала, я переписываю за ним примерно 85% содержания, потому что сгенерированный текст никуда не годится.
Но нейросетям нельзя делегировать написание полноценных статей, потому что на выходе вы получите откровенно плохой материал, даже если вся идея полностью вами продумана. ИИ расставит за вас неправильные акценты, украсит те части повествования, которые выполняют только пояснительные функции, а игру слов и цитаты заменит на бездушные обороты. Я не вижу угрозу в ИИ-текстах сегодня. Я вижу проблему в том, что многие «авторы» не вникают совершенно в то, что ИИ им генерирует. Вот где настоящая беда.
Бесконечную обезьяну — под суд?
Согласно теории, если посадить бессчётное количество приматов за печатные машинки на неограниченное время, то наступит тот момент, когда один из них случайно отстучит великое «Быть или не быть?». Но сделает ли это удачливого примата Шекспиром? И кому в таком случае будут принадлежать авторские права на великую трагедию — обезьяне, владельцу машинки или наследникам великого драматурга?
Этот гипотетический парадокс оживает сейчас. Из-за генеративных сетей подобная сверхскоростная мартышка способна выдавать миллионы комбинаций в секунду, только вот кнопка «Сгенерировать» поставила мировую юриспруденцию в фундаментальный тупик — что мы вообще защищаем, когда говорим об авторском праве?
Ценность интеллектуальной собственности исторически держалась на двух китах — собственно, на родившейся в голове автора идее и на труде по её воплощению в жизнь. В ситуации с ИИ пользователь лишь задаёт направление, делегируя процесс создания, отчего конечный результат вовсе превращается в продукт двойного заимствования — сначала ИИ берёт за основу чужие идеи и труды, на которых его обучали, а после использует интеллектуальную работу разработчиков самой нейросети.
Юрист Мансур Исламов подчёркивает, что сегодня отношение законодателей и судов к нейросетям остаётся максимально настороженным:
Отношение к ИИ с точки зрения законодательства очень неоднозначное, я бы сказал, напряженное. На мировой арене вопрос законности обучения ИИ на готовых произведениях без согласия правообладателей до сих пор является предметом активных дебатов и судебных разбирательств.
Для того, чтобы разобраться в том, где вообще начинается плагиат, важно вернуться к самой сути права. Присвоение авторства на конкретные результаты творческой деятельности или их существенные части — всегда плагиат. Тут ИИ схож с человеком, ведь алгоритм, обученный на массиве треков условных Битлов и выдавший новую песню в их фирменном стиле, почти неотличим от начинающих музыкантов, которые веками вдохновляются своими кумирами и перенимают их стиль, гармонию и художественные приемы. Подражание законом не запрещено.
Только вот граница мгновенно нарушается, если вдруг машина перестаёт просто вдохновляться и берётся воспроизводить уникальные, охраняемые законом элементы оригинального произведения.
Под плагиатом принято понимать присвоение авторства на объекты авторского права и их существенные части. Проще говоря, если ИИ случайно сгенерирует песню, почти идентичную известному хиту, ответственность возникнет не потому, что это сделал ИИ, а потому, что итоговое произведение слишком близко к защищённому оригиналу.
В конечном итоге, Фемиде абсолютно безразлично, кто именно создатель трека или картины — человек ли, код, или та самая гипотетическая мартышка. В центре внимания остаётся всегда конечный результат.
С точки зрения права, граница проходит не по самому факту обучения ИИ на готовых объектах, а по итоговому результату. Именно поиск этой границы между обучением, вдохновением и копированием на сегодняшний день остаётся одной из главных нерешённых задач в праве интеллектуальной собственности.
В сухом остатке правовые нормы пока только догоняют технологии, но стоит помнить о том, что то, станет ли уникальным высказывание или останется банальным плагиатом, зависит от того, насколько близко машина подойдёт к чужому «Гамлету».
У цифровой этой драмы развязка весьма прозаична. До гибели человечества ещё далеко, пока у нас просто есть сверхмощный ассистент, которому мы по ошибке пытаемся дать полномочия не по плечу. Ни один здравомыслящий владелец бизнеса не поручит ассистенту — даже самому умному — управление корпорацией, особенно руководя им через записки на цветных стикерах.
Но в искусстве мы почему-то решили, что промт способен заменить годы обучения, ремесленную базу, жизненный опыт, а главное — личную боль. Попытка делегировать катарсис выдаст лишь вылизанный цифровой бред и никакого человеческого присутствия. Экономия средств, избегание рутины и расширение горизонтов через ИИ, конечно, заманчиво, но работает должным образом такой инструмент лишь в руках человека с видением.
Главное в этой технологической гонке — не потерять по дороге создателя. Алгоритмы могут быть бесконечно совершенными, но симфонию способен написать лишь тот, у кого бьётся и разбивается неискусственное сердце.
Рассылка
Письмо от редакции HD
Раз в неделю мы отправляем лучшие материалы, события и культурные открытия Центральной Азии.