Художник и основатель Международного женского независимого фонда художников «Таң-Шолпан» рассказала изданию HD magazine о том, как менялось её искусство, почему женщине-художнику особенно трудно совмещать творчество и семью, что даёт художникам Казахстана выход на международную сцену и почему искусственный интеллект не способен заменить живого автора.
Вы пришли в искусство ещё в советское время. Что сформировало вас в первые годы профессионального пути?
В советское время задачи перед художником были немного другими, чем сейчас: существовал социалистический реализм, нужно было отображать рабочих, крестьян, производство — то, что мы видим вокруг, в академической реалистической манере. Это были пленэрные работы, студийная живопись, портреты, жанровые композиции, но меня интересовало творчество художников-передвижников, мировых классиков, импрессионистов, постимпрессионистов, всё это я впитывала как губка, особенно интересна была фигуративная живопись, композиция.
Сегодня всё изменилось — и стилистика, и тематика, и сама концепция художника. Но неизменным осталось главное: нужно постоянно творить, работать и показывать действительность, которая нас окружает, без простого копирования, передавать внутреннее мироощущение художника.
Сейчас, когда происходят большие геополитические процессы, природные катаклизмы, меняется и искусство. Нас всё больше интересуют глубинные процессы, эмоциональная и душевная составляющая, внутреннее психологическое состояние.
Женский образ занимает важное место в вашем творчестве. Что продолжает вас привлекать в этой теме?
Современная женщина отличается от той, которая была в советское время. Но при этом есть единая составляющая: женщина прежде всего мать, продолжательница рода. Женщина — это опора, на которой многое держится, несмотря на хрупкость её плеч. Воспитание детей, семейный очаг — всё это по-прежнему во многом связано с женщиной.
Мне всегда было интересно внутреннее состояние женщины, её духовная составляющая. Как она чувствует окружающий мир? Что хочет передать? Как через пластику, линию, цвет показать это состояние? Для меня женщина — это прежде всего женщина-творец, женщина-мать, женщина-созидательница.
Что рождается первым — образ, чувство, цвет или идея будущей картины?
Всегда по-разному. Иногда это моментально всколыхнувшее меня чувство — и хочется именно цветом показать это. У меня есть такая работа - «Смятение чувств».
В моей палитре часто преобладает красный цвет. Я люблю его, потому что это цвет страсти, любви, огня. Он может вызывать и положительные, и отрицательные эмоции. Это цвет молодости и красоты.
Мне всегда хотелось интерпретировать красный, показать его энергию. Иногда через него я передаю накал страстей, ту энергию, которая во мне бурлит. А иногда возникает какая-то мысль, и её хочется передать. Берёшь холст, кисть — и дальше рука сама ведёт. Постепенно из одного маленького мазка рождается композиция, какая-то концепция.
О чём казахстанский ландшафт говорит лично вам?
Казахстанский пейзаж очень богат: у нас степи, горы, озёра, леса. Он невероятно живописный, поэтому художники так часто к нему обращаются.
Мы кочевники, номады, дети степей. Я с детства ездила к бабушке и дедушке, которые жили в Семиречье. Я помню эти степные поля, перекати-поле. Этот образ во многих моих работах стал символом нашей жизни.
По-казахски перекати-поле — «қаңбақ». У меня даже была персональная выставка с таким названием. Человеческая жизнь тоже похожа на это движение: мы словно катимся и не знаем, куда нас приведёт будущее. Мне всегда нравились дальние горизонты, пространство, небо, степь.
Недавно мы ездили на Арал, на озере Жақсықылыш, где добывают соль. Это очень красивое место, я там увидела невероятные оттенки земли. Мы проезжали Байконур, и я, наконец, поняла смысл этого слова – «байқоңыр», поняла почему оно переводится как «богатая долина», «богатая земля». Эта земля — со всеми оттенками коричневого, красного, охристого — настолько живописная и энергетически сильная, что мне захотелось передать это в работе. Пока я ещё не знаю её названия, но работаю над ней.
Мне кажется, казахстанским художникам вообще важно показывать наши степи, просторы, эту широту — весь дух нашей идентичности. Свободу, стремление к новому, к тому, что находится за горизонтом. Для меня это часть нашего генетического кода.
В 1998 году вы основали фонд «Таң-Шолпан». Почему именно женское объединение?
Я была членом Союза художников с 1996 года и тогда преподавала в Республиканском художественном колледже. Мы много работали с девушками, и мне хотелось дать им возможность чаще выставляться, но когда есть маленькие дети, постоянно творить очень сложно. Чтобы сделать персональную выставку, нужно иметь хотя бы 50 работ, а потом ещё выбрать из них лучшие. Не всегда это возможно, поэтому в 1998 году у меня появилась идея создать женский фонд, чтобы мы могли выставляться группой.
Мне часто говорили: почему именно женщины? Почему не создать общий фонд для мужчин и женщин? Но Союз художников уже существует, и мы все там состоим. Мне хотелось именно объединить женщин, которым сложно сразу сделать персональную выставку из-за семьи и детей.
Если объединиться, каждая может представить пять-шесть работ, и уже получается большая выставка. Это можно делать гораздо чаще. Персональную выставку иногда приходится собирать 5-10 лет, а в группе можно ежегодно показывать свои новые работы.
Это огромная мотивация для художницы — стимул работать и самоутверждаться.
В 1998 году мы сделали первую выставку, а затем, после долгого перерыва, с 2020 года мы стали проводить их ежегодно, иногда даже несколько раз в год. Мы выставлялись не только в Алматы, но и в Астане, в Национальном музее, в Шымкенте, участвовали в международных симпозиумах.
Я вижу, как за это время выросли наши художницы.
Вы одновременно художник, педагог и организатор художественной среды. Какая из этих ролей оказалась самой сложной?
Мне всё приносило удовольствие. Просто у каждого занятия был свой период.
Сначала я сформировалась как педагог. Мне было интересно преподавать, видеть рост студентов — и вместе с ними я сама росла и развивалась. В какой-то момент я поняла, что переросла эту стезю и должна сама продолжать работать творчески. Педагогике я посвятила 20 лет, руководила отделением живописи, скульптуры и графики в Республиканском художественном колледже, но позже поняла, что должна стать прежде всего художником — реализовать свои идеи и замыслы, экспериментировать.
Я много путешествовала, посещала выставки, видела подлинные работы мировых художников. Эта «насмотренность» помогла мне найти собственную тему, несмотря на это, я до сих пор экспериментирую. Мне интересно находить новые формы и стили. Для меня этот процесс бесконечен.
В 2021 году ваша выставка называлась «Я закрыла глаза, чтобы видеть». Что для вас означает это внутреннее зрение?
С широко открытыми глазами мы зачастую видим только обыденные вещи. Когда мы погружаемся в себя, мы более глубоко чувствуем и видим тонкий мир, чувствуем его зыбкость. Я хотела показать свое миропонимание, свои ощущения, внутренний мир.
Камилла Ли о Жамиле Такен:
Жамиля Такен — особое явление в современном казахстанском искусстве, яркий, самостоятельный и очень узнаваемый творческий человек. Она не только выстроила собственную художественную практику, но и стала лидером сообщества женщин-художниц «Таң-Шолпан», создав для них международную платформу. Для меня ее творчество началось с работ из серии «Қаңбақ». В образе перекати-поля, знакомому каждому жителю казахской степи, я вдруг увидела человеческие лица. Это стало для меня сильной метафорой: словно нас всех сегодня разносит ветром перемен. В ее работах вообще есть это ощущение сложного переходного времени — момента, когда старое уже уходит, новое только формируется и еще не вполне понятно, каким оно будет. При этом в каждой работе Жамили всегда живет очень личная, почти исповедальная интонация, обращенная к зрителю: художница будто предлагает увидеть в этих творческих месседжах что-то свое. Ее живопись отличается плотностью, сложной колористической фактурностью и сильной энергетикой. Мимо таких работ трудно пройти, они заставляют остановиться, всмотреться и спросить себя, что именно происходит перед нами, что транслирует художник, что так важно для нее и для нас.
Что сегодня отличает художника из Казахстана от художника предыдущих поколений?
Возможности стали совершенно другими. Благодаря социальным сетям мы можем показать свои работы всему миру. Меня приглашали участвовать в онлайн-выставках в Нью-Йорке, Лондоне, Турции, Китае. Это невероятно расширяет границы.
Раньше, в советское время, мы находились в достаточно замкнутом пространстве. Сейчас горизонты огромные. Художники из Казахстана участвуют в международных выставках, симпозиумах, отправляют свои работы за рубеж, но остаются и сложности. Это прежде всего материальное положение художников и их профессиональный статус.
Мы постоянно говорим о необходимости вернуть художнику полноценный профессиональный статус. В этом году произошло важное событие — восстановили звание «Заслуженный художник Казахстана», и мы этому очень рады.
Вы одновременно говорите о природе, человеке и будущем планеты. Насколько экологическая тема становится частью вашего искусства?
Тема природы, человека и будущего всегда занимает важное место в моём творчестве. Даже если я работаю абстрактно, через цвета, пятна и линии, я всё-равно пытаюсь что-то показать. Иногда это становится похожим на ребус, который зрителю ещё предстоит разгадать.
Тот же «Қаңбақ» для меня связан с человеком и нашим сегодняшним временем — таким зыбким, в котором нет полной уверенности в будущем. Меня очень волнует сегодняшнее состояние нашей страны. Я патриот и переживаю за её будущее: у меня дети, внуки, и мне важно, каким будет их будущее. Иногда через образы я пытаюсь передать и это.
Представляют ли цифровое искусство и искусственный интеллект угрозу для живописи?
Для кого-то новые технологии, конечно, расширяют возможности. Например, для дизайнеров, художников, работающих с книжной иллюстрацией. Но художнику, который создаёт картину, искусственный интеллект, на мой взгляд, заменить творчество не может. Я его не боюсь.
Да, искусственный интеллект может создать идеальный рисунок, но это будет работа без души. А художник может провести кривую линию, сделать нервный мазок — но этот мазок сделан его рукой, он идёт от сердца, от его чувств.
Эмоцию, тепло, душевное состояние художника искусственный интеллект передать не способен. Поэтому нам не нужно его бояться, но я не хотела бы, чтобы художники выдавали созданные искусственным интеллектом изображения за собственные произведения. Это сразу ощущается.
Есть ли среди ваших работ одна, которая особенно точно говорит о вас сегодняшней?
Мне близка моя «Синяя корова». Я сама Телец, а у коровы на лбу QR-код и она беременная. В ней для меня соединены современные технологии и то, что остаётся неизменным: я женщина, я мать, я тот стержень, на котором держится моя семья. И я люблю жизнь, несмотря ни на какие невзгоды.
У этой синей коровы огромные рога, устремлённые к небу, на спине сидит птица. Она твёрдо стоит на ногах, у нее есть вера в светлое будущее. Но я не хочу повторяться, мне нравится всё время себя возрождать, искать новые решения, идеи, замыслы, развиваться, двигаться вперёд, сделать что-то новое, удивить людей и, может быть, вдохновлять моих соратниц по фонду «Таң-Шолпан».
Творческий процесс всегда созидательный. Он помогает человеку развиваться. Мне, как художнику, иногда проще показать, чем сказать. Наверное, поэтому я и продолжаю писать.
Рассылка
Письмо от редакции HD
Раз в неделю мы отправляем лучшие материалы, события и культурные открытия Центральной Азии.