Осенью 1918 года переплетчики и ювелиры, чьи лавки находились на
площади Регистан, заметили, что один из минаретов медресе Улугбека стал сильно клониться
вбок – фундамент башни, заложенный в XV веке,
пострадал после мощного землетрясения 1897 года. Забив тревогу, мастера послали
за археологом Василием Вяткиным, который был в то время смотрителем памятников архитектуры
Самарканда.
Для человека, который потратил годы на поиск и раскопки руин обсерватории
Улугбека, трагическое наследие великого звездочета не было пустым звуком. Придя
на площадь, он увидел, что правый,
северо-восточный минарет медресе отклонился от своей оси и грозил рухнуть прямо
на площадь. Вяткин знал все о Туркестане (он перевел «Бабур-наме» и написал
учебник узбекского для местных русских школ) и ничего – о сопротивлении
материалов.
В 1910 году медресе с падающим минаретом снял самаркандский фотограф-любитель Георгий Панкратьев. Выглядит удручающе.
Они тоже это увидели
Он призвал на помощь Бориса Кастальского и Михаила Мауэра – это были два очень разных
человека. Кастальский сделал отличную военную карьеру, был отмечен наградами,
дослужился до генерал-майора царской армии. Мауэр выбрал путь бунтаря: в конце XIX века окончил военно-инженерное училище, вступил в
тайное общество социалистов, был приговорен к пяти годам каторги за революционную
крамолу. Суд потом проявил снисхождение к подпоручику (соответствует званию
лейтенанта) с дворянскими корнями – каторгу заменили разжалованием в рядовые и высылкой
в Туркестан.
Двух военных инженеров объединяло то, что оба профессионально состоялись
именно здесь. Кастальский всю свою карьеру занимался развитием инфраструктуры
Самарканда и умер там в годы Второй мировой, а Мауэр был городским архитектором
в Коканда, Намангане и Чусте. К 1920 году два инженера образовали никем не
уполномоченную комиссию по спасению падающего минарета.
Кастальский слева, Мауэр - справа.
Кастальский предложил разобрать, а потом заново возвести падающую башню
на том же месте. Этот вариант отвергли: «новодел», хоть и пересобранный из
оригинального материала, уничтожил бы аутентичность башни. Зодчий Кавам ад-Дин из Шираза,
которому приписывают авторство проекта строительства медресе Улугбека, вряд ли бы
одобрил такое решение.
«Чертова гитара» Михаила Мауэра
Тем временем, минарет высотой 32 метра и весом более 2 тысяч тонн
продолжал медленно клониться к земле. Добавилась новая проблема – падающая башня
начала постепенно разворачиваться вокруг своей оси, как только что спиленное
дерево.
Мауэр предложил оригинальное и смелое решение – попытаться удержать на
месте минарет, оттянув его назад. Этот вариант тоже вызвал сомнения в
инженерном сообществе. Мауэр поставил точку в спорах, заявив, что готов стоять у
подножия минарета, когда его будут выпрямлять. В 1918 году северо-восточный
минарет опоясали 24 толстых стальных троса весом до 36 тонн, предварительно
подложив под тросы деревянный «корсет» на высоте 12–18 метров от земли - это было сделано для того,
чтобы металл не врезался в кирпичную кладку.
Тросы прицепили к врытым в землю деревянным якорям, и в натянутом виде они выглядели как струны гигантского щипкового инструмента. В непогоду вся конструкция заунывно гудела, из-за чего самаркандцы прозвали ее «шайтан-гитарой».
Самарканд слушал эту инфернальную музыку 14 лет – ровно на столько Мауэр смог
отсрочить падение минарета.
Гиперболоид инженера Шухова
В 1920-х годах стало понятно, что тросы Мауэра перестают работать. Струны
«чертовой гитары» остановили падение башни, но ее верхняя часть все же отклонилась
от вертикали почти на 2 метра. Мауэр видел это и пытался понять, что может помочь
спасти минарет. Здесь помогло бы профессиональное общение с тимуридскими коллегами
– но все они ушли в вечность 500 лет назад.
Мауэр самостоятельно освоил фарси, чтобы читать литературу об архитектуре
эпохи Тимуридов, привлёк местных каменщиков к реставрационным работам на Регистане,
много общался с самаркандскими старожилами, которые могли что-то знать о
техническом состоянии башни. А ещё – ездил в Москву, чтобы консультироваться с
академиком Владимиром Шуховым.
В архитектурном мире Шухова считают пионером строительства высотных
зданий на металлических каркасах. Радиобашня на Шаболовке, перекрытие перрона
Киевского вокзала, металлоконструкции ГУМа, вращающаяся сцена МХАТа — это все
его сооружения в Москве. В Бухаре по шуховскому проекту была построена
металлическая гиперболоидная конструкция – водонапорная башня напротив цитадели
Арк.
Включившись в операцию по спасению минарета, Шухов предложил не поднимать,
а опускать его под действием собственного веса. Он доказал, что чем меньше
будет перемещаться вся башня минарета, тем легче пройдут последующие
восстановительные работы. К началу 1930-х годов уже не было и речи о выпрямлении
башни с помощью тросов – его ствол неминуемо бы переломился посередине. Спустя
14 лет крен минарета увеличился до 5 градусов, центр тяжести отклонился от оси
фундамента на 1 метр. Медлить было нельзя.
Как правильно раскачать минарет
7 января 1932 года под руководством Мауэра и по проекту Шухова в
центре Самарканда началась беспрецедентная по сложности инженерная операция.
Минарет при помощи домкратов приподняли над разрушающимся фундаментом
и подвели под него специальную качающуюся металлическую раму. Затем оригинальную
кладку под башней укрепили железобетонными несущими конструкциями. Ствол башни высотой
с десятиэтажный дом в течение нескольких часов качали (!) в противоположную от
наклона сторону, вернув ее в вертикальное положение. Строители вытащили мощные
поддерживающие балки и намертво закрепили минарет на укрепленном фундаменте.
Тросы «шайтан-гитары» разом обвисли, и через несколько часов были убраны, затем
убрали и деревометаллический «корсет».
Мауэр написал Шухову: «во время работ не обвалилось ни одного кирпичного осколка и, насколько можно проследить, не появилось ни одной новой трещины».
Самарканд окончательно избавили от падающей башни 11 января 1932 года.
Последние упоминания о Мауэре датируются 1930 годами. Мы не знаем, стал
ли он жертвой сталинских репрессий (его сын, уроженец Коканда, был арестован за
«вредительство»).
Шухов умер от несчастного случая в 1939 году. Выпрямление минарета в
Самарканде стало его последним инженерным проектом.
Медресе Улугбека несколько раз реставрировалось в советский период и в
независимом Узбекистане, пока наконец не приняло канонический облик.
Вот этот открыточный вид, на который можно смотреть вечно. Теперь вы знаете, что он мог быть совсем другим.
