Что же вообще такое «инклюзивный театр»
На сцену инклюзивного театра выходят люди с разным жизненным опытом и разными возможностями, в том числе артисты с инвалидностью или особенностями развития. Но его задача не в том, чтобы вызвать у зрителя жалость или рассказать историю преодоления. Скорее, наоборот, показать человека во всей его сложности и уникальности, дать ему право на собственный голос и место в искусстве. В таком театре различия это уже не препятствие, а часть художественного языка, что превращает спектакль в пространство, где каждый может быть увиден и услышан.
Фото: личный архив Кати Дэвоник«Действие буквально»
Однако не нужно воспринимать инклюзивные театры только как классический набор из сцены, труппы и декораций. Например, «Действие буквально» — это лаборатория, в которой через театральные практики профессиональные артисты и взрослые люди с ментальными особенностями здоровья (РАС и синдромом Дауна) выпускают спектакли, перформансы и делают различные коллаборации с междисциплинарными проектами в области современного искусства. Кураторы проекта «Действие буквально» прошли обучение у множества театральных специалистов со всего мира и делятся своим опытом, помогая развивать инклюзивный театр в Казахстане.
За девять лет существования проекта случилось больше двадцати различных коллабораций с современными казахстанскими художниками, институциями культуры, международными фондами. Артисты лаборатории участвовали в фестивале современного искусства ArtBatFest, делали свои выставки в рамках проекта Efes Art Space, выпускали совместный перформанс с посетителями центра современной культуры «Целинный», показывали перформансы на ежегодных городских мероприятиях.
Фото: личный архив Кати ДэвоникВозникла лаборатория в 2017 году под кураторством театрального продюсера и арт-менеджера Ольги Султановой, к которой присоединились актриса и режиссёр Катя Дзвоник и актриса и педагог Елена Вовнова. Международным куратором первой образовательной программы и первого спектакля стал российский режиссёр и специалист в области инклюзивного театра Борис Павлович.
Экономика существования «Действия буквально»
У театра есть сложившаяся труппа из примерно двадцати человек. Кто-то приходит, кто-то уходит, но основной костяк остаётся неизменным уже на протяжении почти десяти лет. На первых порах «Действие буквально» поддерживал фонд Сорос Казахстан, что позволяло всегда выдавать участникам зарплаты. После того, как фонд после почти пятилетней поддержки в 2020 году закрылся, «Действие буквально» продолжили активно сотрудничать с международными организациями. Среди них — Гёте-Институт, Британский совет и Alliance Française. Казахстанские компании также поддерживают лабораторию, чего нельзя сказать о государстве.
Благодаря международной поддержке у театра появляется возможность реализовывать крупные проекты. Один из последних таких проектов — фестиваль Allvalidation, который прошёл с 29 мая по 4 июня 2026 года при поддержке Британского Совета в Республике Казахстан, уже во второй раз. В этом году фокус фестиваля на расширении представлений зрителей о том, что такое инклюзия. Спектакли, представленные британскими артистами, рассказали о людях с ОКР, СДВГ и депрессией. Помимо этого, алматинские зрители за неделю поучаствовали в ряде перформансов, лекций и образовательных прогулок. В казахстанском шоукейсе были представлены наш спектакль и спектакль театра Adamdart.
Катя Дзвоник, куратор проекта
Фото: личный архив Кати ДэвоникСейчас у театра есть два готовых спектакля: «Вавилонская башня» в постановке Бориса Павловича и «Той» от куратора и режиссёра лаборатории Кати Дзвоник. «Вавилонская башня» — первый в Казахстане профессиональный инклюзивный спектакль, который уже третий сезон идёт на сцене театральной лаборатории «Действие буквально». Вдохновлён он знаменитой картиной Питера Брейгеля Старшего и обращается к теме поиска общего языка в мире, где люди всё чаще сталкиваются с непониманием. «Той» — тоже исследование общностей, на этот раз в поле традиций и обычаев. Спектакль подчёркивает это, используя разные языки, в том числе и выдуманные.
Без учёта гонораров один показ обходится примерно в 500-600 тысяч тенге (~$1000-1200). Продажи билетов сами по себе редко покрывают эти расходы в полном объёме. Поэтому без дополнительного финансирования показывать спектакли просто не имеет смысла: это приводит только к убыткам.
Помимо театра как такового, «Действие буквально» в центре современной культуры «Целинный» проводит образовательные программы, открытые занятия, на которые может прийти любой желающий. Это и есть настоящая тотальная инклюзия во всех смыслах. Несмотря на то, что у коллектива нет своей постоянной площадки, участники то и дело появляются в афишах разных городских пространств.
Фото: личный архив Кати ДэвоникAdamdart
А вот у Adamdart ситуация, скорее, противоположная. В начале года коллектив наконец-то обрёл свою площадку. Но постоянный спонсор по ряду причин отошёл от финансирования, и пространство театра оказалось под угрозой. Хотя это не просто театр, а полноценная социальная платформа.
У основателя проекта Андрея Пащенко большой опыт в инклюзивных и театральных проектах. Однако, приехав в Казахстан осенью 2022 года, он понял: нет смысла даже пробовать устроиться в театр — слишком большая конкуренция. Да и если бы получилось, заработать на жильё и пропитание было бы невозможно.
Андрей попробовал начать работу через фонды. Вскоре к нему обратилась руководительница одного из общественных фондов Алматы. Она хотела, чтобы в городе появился инклюзивный театр. Тогда Андрей открыл на базе фонда инклюзивную театральную труппу.
Фото: личный архив Андрея ПащенкоПервое, что сделали, — собрали инклюзивную группу. По сей день это основной стержень театра. Коллектив, который никогда не останавливает свою работу все четыре года, несмотря на праздники, каникулы и кризисы. Даже когда не было помещения, они занимались в парках и других местах.
Раньше, когда я работал в социальных инклюзивных проектах, мне не нравилась сегрегация по диагнозам. То есть это либо актёры с РАС, либо с синдромом Дауна и так далее. Для остальных людей, которые хотели присоединиться к таким творческим проектам, вход был очень сложным. Я решил сделать абсолютно открытую для всех историю — инклюзивный театр, доступный каждому, вне зависимости от диагноза, пола, опыта и любых других факторов.
Андрей Пащенко
В театр приходили люди с ментальной инвалидностью, с физической инвалидностью, обычные горожане, профессиональные актёры. Были и «пацаны-хулиганы» — ребята из приёмных семей. Тогда появился перформанс «Привет, я в городе» — партиципаторный проект, который до сих пор живёт. Это спектакль-игра, где нет зрителей: с момента попадания на площадку все становятся участниками и вступают в диалог. За час с небольшим получается создать эскиз демократического пространства со всеми его вертикалями и горизонталями.
Слово «инклюзия» сегодня воспринимается как синоним инвалидности, но в понимании театра инклюзия — это включение. Финансовая доступность для Adamdart тоже очень важна, поэтому все направления были, есть и будут бесплатными — несмотря на то, что это часто ставит коллектив в сложное финансовое положение.
Фото: личный архив Андрея ПащенкоИнициативы Adamdart’а
Ко второму театральному сезону добавилась группа 60+, которая сейчас ещё называется 50+. Есть центры долголетия, походы в горы, шахматы, вышивание, танцы и другие занятия. Но возможность прийти куда-то, а тем более в театр, для людей старшего возраста остаётся довольно ограниченной. При этом невозможно поступить в какое-то театральное учебное заведение, чтобы освоить новую профессию в зрелом возрасте, да ещё и получить актуальную базу современного театра. В Adamdart же в этом году вышла премьера: студия 50+ вместе с режиссёром Марком Куклиным выпустила спектакль-антиутопию «Утечка».
Однако и ко взрослой группе могут присоединиться молодые участники. Театру хочется, чтобы не было разделения на условных «наивных зумеров» и «умудрённых старцев». Все на равных, одинаково вовлечены в процесс, шутят и получают опыт. Кураторы посмеиваются: недавно одна из участниц старшей группы играла спектакль с синяком на лице — так на славу погуляла с подружками!
Фото: личный архив Андрея ПащенкоКак же набираются люди в эти направления? Через открытый open call, кастинг, но в случае с инклюзивной группой есть своя особенность.
Я напрямую захожу в фонды, родительские чаты, сотрудничаю с инклюзивными школами, чтобы работало сарафанное радио. Эта группа довольно закрытая и обособленная, поэтому одними постами в Instagram или других соцсетях набрать людей не получится. Нужно приходить непосредственно в семьи людей с особенностями развития и распространять информацию через уже существующие сообщества.
Андрей Пащенко
Ещё один формат работы площадки — это «Театральная неотложка». Это мобильные спектакли, которые можно показывать практически в любом месте: детских хосписах, школах, интернатах, отдалённых аулах и так далее. Это тоже история про доступность театра, только уже территориальную. Если человек по каким-либо причинам не может прийти в театр сам, он может написать Adamdart — и спектакль привезут к нему. Хоть в квартиру, если человек лежачий и не может выходить из дома. Сначала был спектакль «Солдатик» режиссёра Дмитрия Курочкина, а потом направление расширилось до лекций, мастер-классов и других мероприятий.
К сожалению, сейчас «Театральная неотложка» находится на паузе: театру просто не хватает рук и ресурсов. Раньше спектакль играли как репертуарный, а все заработанные средства вкладывали в бюджет «Неотложки». Потому что всегда нужны транспорт, бензин и другие расходы, связанные с поездками, ведь привозили спектакли бесплатно. Есть идея расширить проект ещё больше, чтобы в рамках проекта могли ездить не только спектакли Adamdart, но и постановки других театров.
Помимо этого, Adamdart делает Лабораторию документального театра, начатую вместе с режиссёром Дмитрием Соболевым. Сначала это был короткий курс, после которого показали мини-фестиваль документальных спектаклей. Направление оказалось довольно плодотворным, и участники предложили встречаться регулярно. В результате внутри театра сформировалось ещё одно сообщество. Сейчас на основе лаборатории рождается театр, основанный на реальных документах: интервью, стенограммах, архивных записях и других источниках.
Фото: личный архив Андрея ПащенкоЕсли резюмировать, то ситуация с инклюзивными театрами в Алматы одновременно хорошая и нет. У такого формата есть спрос, это большая работа не только на уровне искусства, но и с социумом в целом. При этом зачастую театры вынуждены работать исключтельно на своих ресурсах, потому как в нашем обществе тема инклюзии только-только выходит на повестку. А ведь это тот самый случай, когда включённость должна работать в обе стороны.
