Вы без труда сможете определить, что автор этого материала зумер, поэтому дисклеймер: вы встретите здесь англицизмы, слова вроде «вайб» и соответствующий сленг. Но, если честно, иначе о беге сегодня и не поговоришь: для нашего поколения, да уже даже не только для нашего, он давно перестал быть просто физической нагрузкой и стал частью культурного кода.
Мы живём в эпоху, когда образ жизни продаётся не хуже, чем любой продукт. Когда-то такой путь прошли кофейни, с которыми мы будем проводить в этом материале параллель, потому что из просто места, где пьют кофе, они превратились в споты с эстетикой, мерчем, философией и — что наиболее важно — комьюнити. С бегом произошло почти то же самое: из действия он превратился в среду.
Нам в XXI веке уже недостаточно знать, что «полезно», а что нет: когда ещё кого останавливали наклейки на пачках сигарет о вреде курения? Или сильно ли нас мотивировали плакаты спортсменов, призывающих заниматься спортом из-за осознания его пользы? Ведь полезным может быть многое, но в реальную привычку превращается то, что ещё и красиво упаковано, эмоционально заряжено и социально поддержано. Бег в этом плане оказался идеальным форматом: он объединяет в себе и пользу, и личное усилие, и визуальную культуру, и дисциплину, но без жёсткой и обязывающей системы. Но главное в нём сегодня — ощущение причастности.
Фото: Пресс-служба ACDF

Поколенческая оптика: как зумеры и миллениалы выбирают комфортную среду отстранения, обособленности и при чём тут бег?

Беговая культура очень хорошо прижилась у миллениалов и зумеров, поскольку бег не требует дорогого входного билета, а это сейчас особенно актуально, учитывая экономическое положение, поэтому часть рутины должна быть доступна. Бег очень легко романтизируется, а значит, продаётся. Вот представим: ты надеваешь красивую форму, встаёшь с утра пораньше, выбираешь живописный маршрут, желательно застать рассвет или закат, создаёшь клёвый плейлист, чувствуешь, как преодолеваешь все большие дистанции, а после награждаешь себя чашкой кофе в красивой кофейне. Вдобавок ещё по выходным ты встречаешься с людьми, которые разделяют твои взгляды, которые точно дружат с тобой в Strava и оценивают твои репосты из приложения о пройденной дистанции. 
Но есть и другая причина — менее красивая, но более весомая. Зумеров и миллениалов называют двумя самыми одинокими поколениями, поколениями с самыми высокими личными границами, которые уже становятся настоящей крепостью. На это без сомнений повлияли технологии: любую услугу сегодня можно получить, не обращаясь к человеку напрямую, но при этом у всех остаются потребности в общении, ведь мы социальные существа, которым необходимо найти то место, где можно чувствовать себя не одиноким.
Фото: Эъзоза Ахмедова
Кофейни стали таким местом первыми. Завсегдатай с ноутбуком, который часами работает, учится или просто читает книжку в любимой кофейне — это не закономерность, а сформированный паттерн поведения целого поколения. Его представители нашли панцирь в виде гаджета, в который можно вернуться в любой момент, если наскучит small talk. Здесь важно, что вокруг создаётся своё комьюнити, близкое тебе по возрасту, мышлению, лайфстайлу — это комфортно, потому что это безопасно. Даже если тебе понравится человек, ты можешь просто продолжать ходить в эту кофейню и пересекаться с ним там, но это не призывает тебя к действию. 
Бег работает по тому же принципу. Это всё ещё про тебя одного, но человек, который бежит рядом, в своём темпе и со своими мыслями — тоже часть процесса и этого комьюнити. Вы не разговариваете, но вы рядом, вы связаны общей идеей, ритуалом. 
Спорт для молодых людей работает ещё и как социальный сигнал. Ты как будто сообщаешь, кто ты, чем ты живёшь, что любишь, но делаешь это с безопасного расстояния. Здесь бег стал уже частью идентичности — почти таким же маркером среды, как любимая кофейня, плейлист, марка одежды или район города.
Цифры подтверждают это лучше любых слов. По данным Strava, главной причиной совместных тренировок пользователи всё чаще называют social connection: 77% зумеров говорят, что чувствуют бóльшую связь с другими, когда видят активности друзей и семьи, а сами зумеры на 29% чаще миллениалов тренируются с кем-то хотя бы иногда. При этом зумеры на 31% реже тренируются «ради здоровья» и чаще ради результата. Похожую картину фиксирует Les Mills: 36% поколения Z уже занимаются на регулярной основе и ещё 50% хотели бы начать.
Фото: Кристина Инякина

Как продаётся бег?

Бег — более широкое поле для маркетинговых кампаний, чем, к примеру, спортивный зал или йога-студии, которые ограничиваются фотографиями в зеркале и покупкой классной спортивной формы. Бег — это всё то же самое плюс романтичный ритуал, комьюнити и образ жизни, который определяет часть твоей идентичности. Не зря слово «бегун» (как и «атлет») давно стало не описанием действия, а характеристикой человека. И, как выясняется, метафора с кофе работает не только на уровне образов — кофейни и беговые клубы в буквальном смысле срастаются. Уже несколько лет модные кофейные «споты» создают в летние сезоны свои беговые клубы. Они собирают желающих на старте и потом — после пробежки — за чашкой кофе. 
Чтобы не превращать текст в книжку наблюдений одного зумера, мы поговорили с Дарьей Рыбаковой — основательницей бегового клуба в Петербурге «9 am running club».
— С чего начался этот беговой бум и что на самом деле за ним стоит, почему сейчас?
Вообще бег был популярен и раньше. В разных странах беговое движение развивалось по-разному. В Америке, например, в XX веке женщины бегали через бунты, скандалы. В то же время в СССР женщины показывали свои физические способности довольно ярко, достигали результатов, соревновались. Если говорить про современность, про время ближе к нам, то можно выделить ковид. Время, когда многим людям привычные спортивные активности стали недоступны, залы были закрыты, приходилось искать альтернативу, хоть дома тоже можно было заниматься, но бег — это было чем-то большим: вот ты выходишь на улицу и можешь за короткое время получить такую хорошую дозу активности. Это одна из причин.

Но ещё большим, наверное, влиянием обладают бренды, технологии, приложения. Например, популярная сейчас Strava, которая придумала такую лёгкую, удобную способность делиться своими достижениями, фотографиями с пробежек, предоставила возможность красиво публиковать свой маршрут, свой темп в соцсетях. И как-то это всё люди легко подхватили по миру. Дальше — большие спортивные бренды, которые замечают на ранних стадиях какой-то интерес и начинают выпускать спортивные линейки, начинают инвестировать, спонсировать разные соревнования. И таким образом показывают бег как красивую спортивную активность, как эстетику особую. И людям это нравится, им хочется быть к этому причастными.

Дарья Рыбакова

Интересно здесь подчеркнуть, что бег оказывается на пересечении сразу нескольких историй. С одной стороны, это история про тело и про право им распоряжаться, а с другой — это история про вынужденную изоляцию, которая внезапно совпала с появлением инструмента, превращающего одиночную тренировку в коллективное «справиться». То, что начиналось как способ выжить без привычной инфраструктуры, превратилось в новый формат витрины — личной и одновременно социальной.хмее
Фото: Эъзоза Ахмедова
— Получается, тренд во многом задали бренды и марафоны?
Марафон — это мероприятие, которое приносит городу огромные деньги. Попасть на Нью-Йоркский марафон очень сложно, количество желающих превышает возможности города. Казалось бы, где Нью-Йорк, а где Казань, но на Казанском марафоне тоже собирается 40 тысяч участников, что очень много. И все эти люди приезжают из разных стран, бронируют отели, тратят деньги. И на людей, которые бегут эти марафоны, ты смотришь и видишь, что вообще-то я тоже могу бежать. Это кажется очень понятным спортом, которым может заниматься любой, что так и есть. И поэтому, когда ты видишь участников марафонов, тебе может закрасться идея тоже поучаствовать в таком забеге как-нибудь. И вот ты уже часть какой-то общественной активности, чувствуешь себя причастным.

Беговые бренды создают линейки, думают, как привлечь людей, чтобы они покупали эту одежду, эти коллекции. Создаются беговые клубы, как, например, в Питере. Есть большое количество клубов, которые появились как способ продвинуть одежду беговую, спортивную. Дальше появляются клубы по каким-то другим категориям — женские; для тех, кто хочет бегать быстро; для тех, кто хочет бегать медленно; для тех, кто постарше, помладше. Также кофейни понимают, что они тоже могут совместить свою деятельность с бегунами. Куча таких клубов от кофеен. И всё как снежный ком просто накатывается друг на друга и поддерживает эту тенденцию.

Дарья Рыбакова

— Что бег даёт человеку, кроме пользы для здоровья?
Если имеется в виду здесь фигура и здоровье телесное, то да, это понятно. Но также есть здоровье психологическое, и бег действительно продвигается ещё и как некий антидепрессант или как возможность побыть одному, возможность подумать. И я на себе замечала и думаю, что есть такие же люди, которые замечают, что ты выходишь на пробежку, у тебя в голове вертится какая-то проблема. И вот возвращаешься с пробежки и кажется, что эта проблема стала меньше — это время, эта активность помогает разгрузиться, помогает освежить голову. 

Дарья Рыбакова

Слово «антидепрессант» здесь звучит почти буквально и неслучайно. Тема психического здоровья последние годы перестала быть табу и стала частью обычного разговора, а бег оказался одним из немногих инструментов заботы о себе, который не требует ни записи к специалисту, ни денег. В этом смысле пробежка — терапия, которую можно начать прямо сейчас, выйдя из дома. Это огромная часть её привлекательности для поколения, которое одновременно очень открыто говорит про тревожность и очень не любит, когда забота о себе превращается в ещё одну обязанность.
Но вообще, конечно, нужно бегать для того, чтобы общаться, встречаться с людьми, с которыми ты, возможно, никогда бы не встретился. На примере своего клуба: у нас реально люди разных профессий. Казалось бы, алгоритмы, которые продвигают клуб в соцсетях, должны были найти каких-то похожих на меня людей — действительно, они похожи на меня, но не своим опытом, не бэкграундом, а ценностями. Мне кажется очень круто, что бег нас всех объединяет. Например, в других странах — я сейчас вспомнила Бали — там люди пользуются бегом как способом понетворкать, спрашивают, кто где работает, кто чем занимается. Также и находят полезные связи — не только дружеские, но и те, которые продвигают профессионально.

Дарья Рыбакова

Узбекистан

Выше мы разобрали тенденции и закономерности, относящиеся больше к вопросам эпохи и поколений, но теперь рассмотрим бег, в частности марафон, географически. Та динамика, о которой мы писали выше, — история не только западных столиц.
Фото: Эъзоза Ахмедова
В Узбекистане в последнее десятилетие формируется не просто интерес к спорту, а целая среда. По итогам 2024 года физкультурой и спортом в стране занимались 7,09 млн. человек. В Ташкенте работают взрослые беговые школы. Международные старты собирают тысячи участников и становятся частью городского календаря.
Samarkand Marathon запустили в 2019 году как международное культурно-благотворительное событие. Внутри этой серии можно увидеть сразу несколько сценариев развития современной беговой культуры. 
Bukhara Night Race проводится с 2022 года и именно он лучше всего показывает, что бег здесь стал частью культурной составляющей. Марафон работает с городской средой. Тут можно заново увидеть исторический город: маршрут проходит через древние улицы, архитектурные ансамбли и туристические символы. Город из объекта наблюдения превращается в участника события.
Фото: Пресс-служба ACDF
Выбор исторических центров Узбекистана можно считать способом взаимодействия с пространством, культурой и самим понятием путешествия. Если посмотреть на крупнейшие старты последних лет, становится заметно, что они предлагают участникам целый сценарий проживания события. Бег превращается в повод приехать в новый регион, задержаться там на несколько дней, познакомиться с местной историей, природой и людьми. В этом смысле марафон оказывается ближе к фестивалю, культурному событию или даже форме современного туризма, чем к классическому спортивному старту.
Что особенно важно — средства, полученные от бегунов за право участия в забегах, направляются на реконструкцию архитектурных объектов, встречающихся на пути спортсменов.
А вот ZAAMIN ULTRA, наоборот, предлагает опыт выхода из города. Участники оказываются в национальном парке, бегут по горным маршрутам, ночуют в палатках, участвуют в экологических акциях и проводят выходные среди природных ландшафтов. Здесь бег становится частью growing outdoor-культуры — культуры походов, кемпингов, трейлов и осознанного отношения к окружающей среде — в рамках мероприятия прошёл и экологический забег (плоггинг), участники которого очищали природу от мусора прямо во время бега.
Фото: Эъзоза Ахмедова
Именно поэтому сегодня всё сложнее воспринимать марафоны исключительно как спортивные события. Они становятся инструментом знакомства с местом, не говоря уже о комьюнити. В одном случае — с историческим городом, в другом — с природным ландшафтом. И именно на этом пересечении спорта, туризма и культуры возникает то, что можно назвать новой беговой культурой Узбекистана.
Это особенно важно для страны, которая в последние годы активно переосмысливает собственный туристический потенциал. Если раньше путешествие по Узбекистану чаще всего строилось вокруг посещения исторических памятников и злачных мест, то сегодня появляются новые форматы знакомства со страной. 
Пожалуй, в этом и заключается главный парадокс современного бегового бума. Формально люди приезжают за медалью, личным рекордом или новой дистанцией. Но в реальности они всё чаще едут за впечатлением. За ощущением ночной Бухары, наполненной музыкой и тысячами бегунов. За рассветом в горах Заамина. За возможностью оказаться частью большого сообщества людей, которые выбирают бег как один из способов исследовать мир. И, возможно, именно поэтому марафоны сегодня оказываются настолько востребованы: они предлагают не просто спорт, а опыт, который трудно получить каким-либо другим способом.